И если в Мекленбурге – Передней Померании АдГ, несмотря на нынешние рекордные 36%, далека от возможности получить власть, то в соседней Саксонии-Ангальт это вполне реальный сценарий. Местный рейтинг партии уже достиг 42%процентов, что при определенном стечении обстоятельств создает вероятность появления первого ультраправого земельного премьер-министра в истории ФРГ.
Драматичности ситуации не скрывает и канцлер Фридрих Мерц, заявляя о том, что АдГ «хочет вернуть Германию во времена до Аденауэра». Понятно, что глава кабинета прямо говорит об угрозе возвращения нацизма.
Как «Альтернатива» может стать правящей партией и какие последствия это может иметь для Германии, Европы и мира?
(Возможный) путь во власть
Рейтинги АдГ продолжают бить рекорды. На федеральном уровне партия достигла в одном из опросов 29% и на восемь процентных пунктов опережает правящих консерваторов из ХДС. Во всех пяти восточногерманских землях у АдГ сейчас более 34%. Но именно в Саксонии-Ангальт показатели достигли максимальных величин, увеличившись за календарный год на 12 процентных пунктов – до 42%. Это всего на девять процентных пунктов меньше, чем в совокупности у остальных пяти политических сил, имеющих шансы пройти в ландтаг.
Отрыв АдГ от ближайшего конкурента, консерваторов, составляет 12 пунктов. Последний раз столь высокий рейтинг у другой партии, в данном случае ХДС, был в прошлом десятилетии. Также АдГ укрепляет позиции на муниципальном уровне. В одном из округов, расположенном вокруг второго по значимости города в земле, Галле, в первом туре выборов ландрата (председатель районной администрации) победу одержал представитель АдГ, правда, во втором туре кандидат от ХДС все-таки выиграл.
Казалось бы, популярность «Альтернативы» должна быть для других партий и их избирателей крайне неприятным, но не фатальным фактом. За прошедшие несколько лет АдГ уже показывала высокие результаты на выборах, победив в Тюрингии и заняв второе место на федеральном и европейском уровне, а также в нескольких землях. Несмотря на эти успехи, ультраправые не смогли попасть в правящую коалицию, оставшись «лишь» крупнейшей оппозиционной силой.
В Германии действует «брандмауэр»: отказ парламентских партий от сотрудничества с АдГ, закрепленный решением правления, а в ряде случаев еще и подтвержденный решением федерального съезда. Это обязательство распространяется на четыре из пяти партий Саксонии-Ангальт, которые (кроме самой АдГ) могут преодолеть пятипроцентный барьер: ХДС, СДПГ, Левые и Зеленые. Пятая партия, ССВ, возглавляемая Сарой Вагенкнехт, формально такого обязательства не имеет, но ее лидеры не раз категорически отрицали возможность коалиции с правыми радикалами. Еще одна партия, СвДП (либералы), также приняла решение ни при каких условиях не сотрудничать с ультраправыми, но нынешний трехпроцентный рейтинг и структурные проблемы вряд ли позволят ей получить места в будущем составе ландтага.
Однако сейчас положение намного более сложное. Вопреки распространенному заблуждению, для завоевания абсолютное большинство и создания правительства без коалиционных партнеров партии вовсе необязательно набрать по итогам выборов более 50% голосов. Особенность расстановки сил в избирательной кампании Саксонии-Ангальт делает вероятным сразу два сценария возникновения первого ультраправого правительства в ФРГ.
Чем больше партий не пройдет в парламент, тем ниже «планка» абсолютного большинства для лидера. На грани проходного барьера балансируют Зеленые и ССВ, у них в опросах по четыре процента. В последний раз рейтинг Зеленых на уровне минимально необходимых пяти процентов был зафиксирован в октябре 2023 года. В период с 2024 по начало 2026 года у этой партии было всего три процента поддержки.
Крайне нестабильно и положение ССВ. Сразу после своей регистрации партия довольно умела заняла позицию на левом и ультралевом фланге, что привело к значительному скачку популярности. В апреле 2024 года рейтинг ССВ в земле составлял 10%в, через полгода он достиг уже 16%. Но ряд крупных ошибок и скандалов привели партию к поражениям и даже поставили ее на грань существования. Это отражалось и в статистике. За последних полтора года, с января 2025-го, рейтинг ССВ уменьшился в три с половиной раза и сохраняет тенденцию к падению.
Положение социал-демократов не столь тяжелое, но и не внушает оптимизма. Сейчас у партии шестипроцентный рейтинг. Справедливости ради позиции СДПГ в Саксонии-Ангальт всегда были довольно слабыми. Два года назад электоральные симпатии к партии находились в районе семи процентов, а ее результат на предыдущих выборах, 8,4% в 2021 году, также далек от желаемого ее сторонниками. Вместе с тем это крайне низкие показатели для старейшей парламентской силы в Германии, входящей в федеральное правительство, партбилет которой носили в кармане четверо из 10 канцлеров ФРГ. Крайне сомнительно, что СДПГ вообще не пройдет в парламент, все же у партии развитая сеть первичных ячеек, убежденные сторонники и возможность их мобилизации, но положение соцдемов все равно приходится признать шатким.
Таким образом, если посчитать и либералов, целых три, а то и четыре партии федерального значения могут не попасть в ландтаг. Голоса, отданные за игроков, не преодолевших проходной барьер, в таком случае не только «сгорают», но и создают контингент в 15–20%, играющий на руку победителю. Так АдГ, набрав 42–43% голосов, может получить власть в земле при условии, если в парламент не пройдут три партии, и имеет крайне высокие шансы, если неудачу потерпят все четыре.
Спор между собой
Существует еще один сценарий, по которому представитель АдГ может сесть в кресло премьер-министра земли Саксония-Ангальт даже при благоприятном исходе голосования для ряда партий в «шатком» состоянии. Проблема состоит в том, что у ХДС, занимающего второе место в предвыборных прогнозах, есть обязательство не вступать в коалицию не только с «Альтернативой», но и с Левыми. Консерваторы считают эту партию наследницей СЕПГ из ГДР, видят в ее рядах ностальгирующих по «советскому прошлому» и считают, что она недостаточно дистанцировалась от преступлений Штази. И это делает политический расклад в регионе еще более запутанным.
Если взять на вооружение нынешние рейтинги конкурентов «Альтернативы» и даже немного «добавить» им условных процентов, скажем, предположив успех кампании и мобилизацию электората под лозунгом «не допустим ультраправых во власть», союз ХДС и СДПГ не получает искомого большинства. Даже участие Зеленых в сочетании с прохождением ССВ в ландтаг и успешными коалиционными переговорами с этой во многом неприемлемой для консерваторов и социал-демократов партией, ситуацию также не изменяет. Правительство меньшинства было бы теоретически возможно, но из-за слишком малого количества мест в парламенте едва ли работоспособно. Голоса Левых могли бы принести результат, о чем прямо заявила лидер списка этой партии, назвав такой формат единственно возможным, чтобы остановить ультраправых.
Статистически это правда, но тогда консерваторам пришлось бы нарушить собственное обещание. И руководство местного отделения ХДС в очередной раз подтвердило, что делать этого не намерено.
Нет сомнения, что Свен Шульце, действующий глава земли от ХДС, равно как и большинство ориентирующихся на него коллег по фракции, не поддержат ультраправого кандидата. Но этого нельзя с уверенностью сказать обо всех будущих депутатах от консерваторов. В местной ячейке уже давно идет дискуссия о целесообразности бескомпромиссного «брандмауэра» против АдГ.
Некоторые политики считают, что при всей антипатии к «Альтернативе» нельзя столь длительное время игнорировать волю избирателей, а тем более столь значительного их количества. Еще в 2019 году сразу двое бывших зампредседателя фракции ХДС в ландтаге опубликовали аналитическую записку, в которой предложили пересмотреть критичное отношение к АдГ и попытаться «соединить социальное с национальным».
В 2024 году с подобной инициативой выступил один из действующих депутатов ХДС, заявив о необходимости «стратегического диалога» с правыми радикалами. Наконец, в 2025 году целое районное отделение ХДС в Гарце потребовало в письме к руководству партии отмену «брандмауэра» и нового формата отношений с АдГ. Все эти призывы остро критиковались партийными лидерами, но одновременно они являются индикатором наличия подобных настроений.
Премьер-министр земли избирается в ландтаге большинством голосов депутатов. Для его избрания не требуется предварительного формального формирования коалиции. Нельзя исключать возможность закулисного соглашения руководства АдГ с несколькими депутатами от ХДС. По результатам тайного голосования кандидат от ультраправых может получить недостающее количество голосов из консервативного лагеря (скорее всего, этих дополнительных голосов потребуется немного) и стать главой федеральной земли. При таком сценарии депутаты, нарушившие правило «брандмауэра», наверняка не будут разделять программные и идеологические установки АдГ. Они лишь могут решить, что «время пришло», и во имя «стабильности» допустимо поддержать кандидата от победившей партии.
Не исключено, что «Альтернатива» может получить недостающие голоса в ландтаге не справа, а слева. Руководство ССВ отказывается от сотрудничества с АдГ. Но нынешнее состояние партии можно назвать полураспадом. Земельные отделения уже неоднократно открыто игнорировали решения правления, проводя самостоятельный курс «на местах». Возможно, что кто-то из левых популистов согласиться поддержать популистов правых.
Точек соприкосновения у них немало.
А что, если….
Говоря о предстоящих сентябрьских выборах, Мерц называет их «проверкой», в каком направлении будет двигаться ФРГ. Он обвиняет АдГ в попытке уничтожить все достижения Германии. В первую очередь, он, конечно, имеет в виду Саксонию-Ангальт. Чтобы понять, какие перемены ожидают страну в случае прихода ультраправых к власти в Магдебурге, нужно обозначить возможности и полномочия земель в рамках германской модели федерализма.
Главным рычагом воздействия земель на общенациональную политику является их членство в Бундесрате, второй, наряду с Бундестагом, палате германского парламента. В ней заседают представители всех 16 земель. Бундесрат одобряет (или не одобряет) часть законов, принимаемых Бундестагом, которые непосредственно затрагивают интересы регионов, и некоторые другие нормативные акты, предусмотренные Основным законом страны. На практике это до трети всех решений Бундестага. Количество мест для каждой земли определяется ее населением. В Саксонии-Ангальт проживает всего 2,1 млн человек, поэтому у этой земли четыре представителя в Бундесрате из 69. Столь небольшое количество мест не окажет коренного влияния на решения палаты. Но, как известно, среди представителей земель в Бундесрате нередки конфликты, связанные с защитой интересов своего региона в диалоге с другими землями и федеральным центром. Также не всегда представители коалиционных правительств земель могут решить дилемму: интересы региона или интересы партии. Решающая роль голоса из Саксонии-Ангальт крайне маловероятна, но ее нельзя исключить в принципе.
Правительство земли по понятным причинам не может принимать решения по вопросам внешней политики, обороны, уголовного и административного права, а также (что важно в контексте антимигрантской АдГ) и миграции в значении основополагающих законодательных актов. Но ультраправые во власти вполне могут оказать значительное влияние на общественно-политическую картину земли.
Во-первых, это образование, пожалуй, самая важная область, в которую Берлин вмешаться не может. АдГ открыто заявляет о своем несогласии с нынешними программами германских школ, считая их «идеологически индоктринированными» и «непатриотичными». Из учебных планов может исчезнуть гендерное разнообразие и борьба с правым экстремизмом, а такие страницы германской истории как Холокост, политика «выжженной земли» во Второй мировой войне, милитаризм и колониализм - получить лишь минимальное освещение. Также могут быть свернуты программы против расизма, гомофобии, антисемитизма и мигрантофобии. В школьной практике могут появиться дополнительные «уроки патриотизма», призванные «повысить гордость учеников» за германскую историю и страну в целом. Кроме того, АдГ хотела бы расширить преподавание русского языка и ввести образовательные меры для «восстановления дружбы с Россией».
Во-вторых, госуправление. Земля – работодатель для тысяч чиновников, от делопроизводителей в ведомствах до сотрудников полиции и земельной спецслужбы. Премьер от АдГ вполне может уволить «неугодных» чиновников, трудоустроив вместо них «идеологически близких», тем самым серьезно повлияв на работу госаппарата. Также возможно упразднение или укрупнение министерств под популистским лозунгом «борьбы с бюрократией». Это приведет к повышению нагрузки на оставшихся сотрудников и ухудшению работы госуправления. Кроме того, земельное правительство напрямую курирует местную полицию и спецслужбу. В рассматриваемом сценарии АдГ сможет менять приоритеты работы и даже отменять отдельные полицейские операции.
В-третьих, гражданское общество и бюрократические процессы. Подавляющее количество германских НКО так или иначе выступают против АдГ и критикуют ее призывы, поэтому таким организациям может грозить сокращение земельного финансирования либо вовсе его прекращение, максимальное усложнение подачи соответствующей заявки и финансовых отчетов. Могут быть отменены интеграционные и языковые курсы для мигрантов, просветительские и информационные программы на иностранных языках, ликвидировано либо крайне сокращено Земельное агентство политического образования. Серьезные изменения могут быть внесены в работу местного общественного телевидения, усилены депортации и крайне замедлено рассмотрение заявлений на предоставление гражданства ФРГ.
Границы возможного
Гипотетическое земельное правительство от АдГ не в состоянии изменить Германию до неузнаваемости. Оно не может, например, прекратить помощь Украине, заключить «договор о дружбе» с Россией, отменить социальные пособия или закрыть границы страны. Все это решает федеральное правительство и Бундестаг. Двухмиллионная земля, c четырьмя представителями в Бундесрате, занимающая последнее место среди германских регионов по ВВП на душу населения, 14 из 16 по номинальному ВВП и предпоследнее по уровню доходов населения, не обладает решающим голосом в стране. И на уровне земли чиновники, в первую очередь, обязаны подчиняться законам, а не политической воле Магдебурга. Тот же учитель обладает в Германии высокой степенью свободы преподавания, и имеет право рассказывать ученикам намного больше, чем содержится в планах. Однако приход АдГ в исполнительную власть может изменить многое.
«Альтернатива» во главе земельного правительства может в достаточной степени перекроить общественно-политическую карту Саксонии-Ангальт. Может создаться прецедент, который окончательно похоронит «брандмауэр».
Можно игнорировать отдельных политиков, но нельзя не замечать премьер-министра земли и его министров, связанных с другими регионами и федеральным центром сотнями договоров, совещаний, конференций и протокольных встреч. Правящая партия вынужденно получит внимание и в ландтаге. Консервативные политики и их избиратели, все еще считающие АдГ «нерукопожатной», могут теперь воспринять ультраправых как «вполне обычную партию».
Станут практически неизбежными конфликты, от школ и вузов до предприятий и улиц, так как значительная часть общества не смирится с новой реальностью. Не исключено, что будут уволены чиновники из-за своих убеждений, а руки полиции и спецслужб окажутся связанными.
Не лучшим образом такая смена власти скажется на имидже Германии в мире, туризме в Саксонию-Ангальт, а также на иностранных инвестициях, которые земля вполне успешно привлекает. Регион здесь является рекордсменом на востоке Германии. «Среднегерманский химический треугольник» с его индустриальными парками в Лейне и Биттерфельде почти полностью существует за счет привлечения средств из-за рубежа. Магдебургу даже почти удалось заключить рекордную для Европы сделку с «Интел» на 30 млрд евро. Инвестиции сорвались по объективным причинам, но правительство земли предпринимает значительные усилия для улучшения образа предсказуемого партнера. Ультраправые популисты, антипод стабильности и предсказуемости, вполне могут его разрушить.
До выборов в Саксонии-Ангальт еще два месяца. Опыт избирательных кампаний в Германии показывает, что ситуация может измениться за очень короткое время до дня голосования. Вопрос в том, насколько все участники процесса, от крупных политиков до «простых граждан», понимают уровень угроз.
