Не балует меня судьба выигрышами, но в пятницу я выиграла пари, угадав решение ЦБ: снижение ключевой ставки до 14% — с ужесточением сигнала. Угадать было нетрудно: уже очевидно, что Эльвиру Набиуллину начальство попросило (в приказном порядке) ставку снижать. А как известно, над Набиуллиной начальства, кроме Путина, нет. Несложно догадаться, что в условиях вновь растущей из-за дефицита горючего инфляции, ЦБ, как и в прошлый раз, снизит ставку символически и нахмурит бровки, чтобы особо не радовались.
Так и вышло.
Все хорошо, но очень тревожно
На прогнозируемом горизонте «преобладают проинфляционные риски», написал ЦБ в своем пресс-релизе, комментируя решение снизить чуть-чуть ставку; также тревожит неопределенность с параметрами бюджета — так дипломатично Набиуллина назвала бесконтрольно растущие расходы на войну. На пресс-конференции после заседания Набиуллина была еще более дипломатичной: рост инфляции она назвала временным. Однако предупредила, что, по расчетам ЦБ, дефицит бюджета будет выше запланированного: до 8 трлн рублей вместо 3,8 трлн. Вроде бы все еще не так много: 3,6% от ВВП вместо запланированного 1,6% от ВВП — считается, что до 4-5% от ВВП дефицит бюджета все еще управляем и не страшен.
Но на этом хорошие новости заканчиваются.
Во-первых, в нынешних российских условиях считать дефицит и вообще что-либо от размера прогнозируемого ВВП — вещь довольно сомнительная. Если параметры бюджета, как посетовала Набиуллина, меняются чаще и сильнее, чем до 2020 года, то уж ВВП и подавно. Потому что он зависит много от чего, и далеко не всем этим Россия может управлять.
Прежде всего, это цены на нефть. Во втором квартале нефтегазовым доходам России помог Дональд Трамп, устроивший «СВО» в Ормузском заливе, который скорее закрыт, чем открыт, а страны начали закупать нефть и СПГ втридорога и в больших объемах. Во-вторых, это ВСУ, открывшее охоту на российские НПЗ и маркетплейсы и методично превращающее Крым в остров, из-за чего его снабжение становится все дороже и сложнее.
Конфликт с Ираном, так или иначе, закончится, скорее всего, до промежуточных выборов в США, и тогда цены на нефть могут пойти вниз очень быстро, глубоко и надолго. А платежи нефтяных компаний по-прежнему весомый кусок в доходах бюджета. Между тем, им теперь самим скорее нужна помощь от государства на восстановление нефтепереработки в стране. Путин и правительство могут сколько угодно призывать их ремонтировать НПЗ за свой счет — и за свой же счет отбиваться от дронов. Но если сразу после восстановления работы НПЗ дроны прилетят снова, а качество нанятых для ПВО мы все наглядно видели, когда выпущенная доблестными защитниками Московского НПЗ ракета попала в его же резервуар, снеся ему крышу.
К тому же есть уже сведения, что у украинской армии в товарном количестве появились ракеты «Фламинго»…
По осени считают
Есть, конечно, ненефтяные доходы, которые занимают все большую долю в бюджете, но вот беда — их рост замирает, несмотря на повышение налоговой и неналоговой нагрузки. Например, после повышения верхних значений прогрессивного НДФЛ его сборы выросли вдвое — но заплатили их, в основном, с депозитов. Высокооплачиваемых мест, следовательно, становится меньше, а значит, и депозиты начнуть потихоньку таять. А тут еще президент РСПП и заодно бизнес-омбудсмен Александр Шохин пригрозил (или пожаловался?), что при нынешней ставке осенью начнутся банкротства — с кого тогда брать налоги?
Банкротства, несомненно, начнутся — с малого бизнеса. Который сильно пострадал от атак на маркетплейсы Wildberries: многие продавцы остались и без товара, и без денег, зато с кредитами и налоговой задолженностью. А дальше пойдет по цепочке: разорятся продавцы — начнут разоряться производства и импортеры, которые обеспечивали их товаром, за ними посыпятся те, кто этот товар возил, поставлял сырье и т. п., и т. д. Прибавьте сюда пострадавших нефтяников, держите в уме, что прекратить атаки ВСУ не обещали и неизвестно, что еще будет выбито, — с плановыми цифрами сбора налогов с третьего квартала уже можно прощаться.
Даже если осенью не случится идеальный шторм в виде одновременного падения цен на нефть в связи с замирением в Ормузе перед американскими выборам и падением налоговых сборов — а он, скорее всего, случится, — законные параметры бюджета уже недостижимы. И не забудьте, что бюджету в любом случае придется раскошелиться на устранение последствий ударов ВСУ по российской территории и Крыму: и пострадавшему бизнесу, и населению придется хоть что-то подкинуть, и региональные бюджеты спасать — там дыра уже такая, что некоторые, вроде Кемеровской области, де-факто банкроты. Прибавьте сюда неизбежное увеличение расходов на войну (и Путин это подтвердил, прощаясь с депутатами), даже если после российских выборов в Госдуму и не случится мобилизация — и становится как-то тревожно.
Где тумбочка с деньгами?
Помните советский анекдот о том, как мужик объяснял государственным контролерам, что деньги берет из тумбочки, куда их кладет жена, которой деньги дает он — тоже взявши из тумбочки. Прямо сейчас это анекдот претворяется в жизнь.
Смотрите.
Минфин получает денег меньше, чем отдает, — военные аппетиты только растут. Соответственно, в его «тумбочке» денежная пачка (виртуальная, конечно) уменьшается. У Минфина три финансовые составляющие, три основных источника поступлений: налоги, долг, девальвация. С девальвацией пока, по многим причинам, не складывается. Налоги, как уже сказано, поступают хуже (мягко сказать), чем запланировано. А главное — расходы растут так быстро и так сильно, что хоть введи налог на воздух, все равно денег не хватит.
Остается брать в долг. Минфин так и делал — он постепенно увеличивал заимствования и в прошлом году достиг рекорда: 7,2 трлн рублей при плане в 3,8 трлн рублей. Но высокая ставка делает долг дорогим. Стоимость обслуживания долга растет: дорогие заимствования не сразу, но вытесняют старые, с низкими ставками. В этом году стоимость обслуживания долга достигла 3,9 трлн рублей. Это даже больше планировавшего дефицита бюджета в 3,8 трлн. То есть Минфину сейчас нужно занять втрое больше запланированного: и на удвоившийся дефицит бюджета, и на выплату купонов (погашение тела долга не в счет). А ведь стоимость обслуживания будет еще расти: повышать ключевую ставку ЦБ начал с лета 2023 года, а пик ее пришелся на октябрь 2024 (21%).
Сейчас ставка снижается, хотя, как и сказано, символически, но рынок (читай банки, именно они основные покупатели на аукционах Минфина), похоже, перестал верить ЦБ и требует доходностей по новым ОФЗ выше ставки: 16,5–16,75% годовых на последнем прошедшем аукционе.
Я не зря сказала — на последнем прошедшем: в июле Минфин отменил три аукциона новых ОФЗ один за другим, а затем и вовсе взял паузу на полгода минимум. Ведомство прямо говорит, что не готово размещать госдолг по таким высоким ставкам, но: а откуда оно возьмет деньги на обслуживание имеющихся долгов и дефицита бюджета? Напомню, что на третий квартал ведомство планировало занять 1,5 трлн рублей, а пока заняло только 8,8 млрд.
А главное — где гарантия, что банки согласятся покупать долг дешевле?
Дедлайн близко
Где-то месяц Минфин и банки могут играть в «гляделки» — кто кого, считает известный экономист, которому я задала этот вопрос (не называю имени, так как человек находится в России). В крайнем случае правительство «нагнет» государственные Сбербанк и ВТБ. Но банкам-то и самим нужны деньги: население выносит деньги со все возрастающей скоростью. А деньги банки могут получить от ЦБ, заложив ему купленные ОФЗ. Кроме того, считает экономист, Минфину сейчас выгодно делать вид, что денег нет — так он хоть немного тормозит все возрастающие «хотелки» Кремля и военного руководства.
Однако это не решение вопроса — уж если появились подозрения в утрате ЦБ самостоятельности (а они появились уже в прошлое заседание, а в это укрепились), то соглашаться на пониженную относительно риска дефолта доходность банки будут все неохотнее. «Я боюсь, что может появиться опасность устойчивости госдолга», — сказал мне другой экономист (да, он тоже в России).
Первый мой собеседник считает, что пока опасности дефолта, даже технического, у Минфина нет: нужды можно закрывать доскребанием остатков из ФНБ (кстати, падение рынка объясняли и тем, что ФНБ продавал остававшиеся у него акции, чтобы получить кэш), и залезанием в остатки казначейства (а временами – и затягивая выплаты из него бюджетникам и госкомпаниям). Судя по тому, что в последнее время Минфин активно продавал золото, а теперь еще и алмазы, он твердо решил держаться до последнего. Тем более, что у банков уже начался дефицит ликвидности, так что расчет на то, что банки «сморгнут» первыми, может и оправдаться.
Но ведь ситуация с падающими доходами и растущими расходами вряд ли изменится, если война будет продолжаться! До конца года, считает второй мой собеседник, Минфин продержится «на скрипе зубов». А вот затем устойчивость госдолга будет ухудшаться, и до полноценного кризиса останется один-два года.
В принципе, это не обязательно дефолт — учитывая, что госдолг в основном внутренний, власти вполне могут пойти на девальвацию рубля, на реструктуризацию долга или на заморозку выплат или части выплат по облигациям — погашений тела облигаций с закончившимся сроком, выплаты купонов или части выплат. Вариантов много, и все они никак не грозят устойчивости государственной финансовой системы. А вот устойчивости банков — еще как грозят. Банки и так страдают от ухудшающихся экономических условий: все выше долги компаний и потребителей, все больше просрочек. Если (вернее — когда) начнутся банкротства — малых бизнесов, застройщиков, далее — по цепочке, — банкам придется несладко.
Гражданам будет еще хуже — ведь именно граждане, в конечном счете, все и оплачивают.
