Набиуллина пошла ва-банк? Все не так просто.
Варианты на столе
Никогда на моей памяти рядового заседания ЦБ по ключевой ставке не ждали с таким интересом. Это не опорное заседание, когда регулятор корректирует экономические прогнозы и планы по денежно-кредитной политике — такое заседание будет в июле. Решение регулятора тоже, в общем-то, было очевидно: в мае инфляция снижалась, в начале июня опять пошла в рост, и есть два пути.
Первый — взять за основу майское снижение и опустить ставку на 50 пунктов, до 14%, объявив данные недельной инфляции малоинформативными. Что, кстати, истинная правда — по недельной инфляции экономисты делать выводы не любят, им даже месячной недостаточно, хотят видеть 2-3-месячную динамику.
Второй путь — наоборот, сосредоточиться на росте цен в июне, объяснив, что проинфляционных факторов сейчас больше, чем дезинфляционных: нефть дорогая, нарастающий дефицит бензина из-за атак дронов по НПЗ оказывает мультипликативный эффект на всю цепочку товаров и услуг и т. д. Поэтому, мол, оставляем ставку прежней, чтобы посмотреть, какие факторы, за или против инфляции, возьмут верх, а к вопросу снижения ставки вернемся на следующих заседаниях.
Оба варианта были на столе, как призналась Набиуллина, оба выглядели равно вероятными.
Она не пришла к Путину!
Помимо интереса к размеру ставки, был и другой интерес, гораздо более жгучий. Эльвира Сахипзадовна к тому времени две недели не появлялась на публике. Ее не было на ПМЭФ — а между тем, на экономической сессии обсуждались весьма серьезные вопросы: денег в бюджете нет, надо что-то делать.
Ее не был на заседании НАУФОР — а между тем, ЦБ регулирует и фондовый рынок, который к тому моменту падал уже просто неприлично долго.
Ее не было даже на совещании Путина с правительством, что выглядело совсем уже странно: даже самая жестокая простуда вряд ли не позволяет участвовать в видеоформате, в котором проходило это мероприятие.
И когда Госдума вдруг стремительно, в течение неполных двух дней, приняла поправки в закон о бюджете, позволяющий правительство занимать бесконтрольно и бесконечно, что, практически, обессмысливает работу ЦБ, от Набиуллиной в публичное пространство не поступило никакого комментария.
В общем, все указывало на то, что Набиуллиной больше нет. Не физически или на посту председательницы ЦБ (хотя ходили и такие версии), а как персоны, которая сохраняет независимость ЦБ и денежно-кредитной политики страны от властных хотелок.
Правда-матка
Но Набиуллина появилась на пресс-конференции — после того, как ставка была снижена на издевательские 25 пунктов — а ведь ЦБ в принципе не любит таких дробных снижений, в чем сама Эльвира Сахипзадовна когда-то признавалась. И на пресс-конференции она (появившись, как всегда с начала войны, в черном костюме, но в неожиданное пестренькой, «лоскутной» рубашке) сказала все то, что можно назвать правдой-маткой.
Что проинфляционных факторов больше (и даже упомянула в числе факторов «снижение выпуска топлива в результате известных событий»).
Что принятый Госдумой закон обнуляет влияние ставки ЦБ часть экономических агентов — а значит, и усилия ЦБ по снижению инфляции.
Что впереди у нас серьезный рост тарифов, который перенесли на послевыборный период, но не учитывать его влияние на инфляцию нельзя.
Что кредитование предприятий растет (и да, в основном — льготное, за счет бюджетных субсидий ОПК и госкомпаниям), а «вклад бюджетной политики в увеличение денежного предложения остается повышенным, а с учетом пересмотра параметров бюджета и далее будет больше, чем мы предполагали ранее».
И это, вкупе с ростом кредитования, «может потребовать от нас более жесткой политики, чем ожидалось в базовом сценарии». В общем, скажите спасибо, что ставку не подняли. Просили снижения — пожалуйста, получите четвертинку, чекушку, как говорили в советских магазинах.
Коня на скаку
Даже про свое отсутствие Набиуллина ответила корреспондентке Reuters: мол, простудилась и на две недели потеряла голос. Что должно было, видимо, снять вопросы, почему нельзя было поприсутствовать хотя бы в видеоформате, но, конечно, не сняло вопроса, почему невозможно было передать хотя бы письменные комментарии.
И как-то все поначалу воспряли и с криками: «Жив, курилка!» — начали рассуждать, что есть все же женщины в русских селеньях и российской власти, которые не то, что коня — целое стадо лоббистов низкой ставки остановит и в горящую избу войдет, и Путину, велевшему снизить ставку, вигвам покажет.
Если кто и приуныл после этого, так это фондовые игроки: после слов Набиуллиной, что ЦБ не ориентируется на состояние фондового рынка, а кто считает его сильно упавшим — пусть покупает акции.
На следующий день Московская биржа хоть и продолжала путь вниз, но настоящий обвал случился в понедельник, когда уже в первые минуты торгов индекс Мосбиржи упал на 1,5%, а к концу сессии падение составило более 4,5%. Акция «Газпрома», нашего «народного достояния», стала стоить меньше 100 рублей — по цене доширака, а аналитики заговорили о капитуляции рынка. Возможно, рынок за выходные успел осознать, что означают слова Набиуллиной, но скорее, среагировал на, в буквальном смысле, огненные события в Москве, Дубне и Воронеже.
Однако я хочу успокоить биржевых спекулянтов и разочаровать остальных. Никакой фронды в происшедшем я не вижу.
Право голоса
Вернее, фронда есть, но лишь словесная. Примерно так покойный Владимир Жириновский «резал правду-матку» с трибуны Госдумы — а потом вместе со всей своей партией голосовал так, как положено.
Вот и Эльвира Сахипзадовна может сколько угодно говорить о том, что ЦБ больше не влияет на экономику, потому что принятые поправки в закон о бюджете нивелируют любые его усилия — снижай ставку, не снижай, инфляция все равно теперь зависит не от нее, а от хода войны, ударов ВСУ, печатания денег Минфином за счет выпуска все новых ОФЗ и его же усилий, вместе с ФНС и силовиками, по изыманию денег из карманов граждан и бизнеса. И если, как справедливо заметила Набиуллина, в опросах бизнес главным препятствием называет не ставку, а налоги (а в нормальных условиях он бы, пожалуй, главным препятствием назвал войну и санкции), то какая разница, что там говорит ЦБ, который максимум, что может, — снизить ставку символически, а не не так, как ожидалось?
Более того, я сильно подозреваю, что и простуда Эльвиры Сахипзадовны (а она и правда покашливала, причем, к концу пресс-конференции все сильнее) продлилась столь долго, и Госдуму министр финансов Антон Силуанов торопил с принятием поправок в закон о бюджете столь неприлично, потому что была договоренность: правительство получает карт-бланш на трату бюджета туда и в таких количествах, какие пожелает распоясавшийся Путин — а ЦБ за молчаливое отсутствие Набиуллиной получает возможность выполнять хотелки Кремля не столь ретиво. А проблемы индейцев, то бишь, гражданского бизнеса, торгующегося на бирже, как достаточно ясно выразилась шериф – куратор фондового рынка, ее не волнуют. Как не волнуют эти проблемы и Кремль — пускай Минфин ломает голову, как заставить гибнущий бизнес платить.
***
А ведь могла, могла Эльвира Сахипзадовна воспользоваться моментом и уйти в отставку «по состоянию здоровья». Простуды, вы же знаете, бывают весьма коварны. Может, даже и пыталась — гадать не буду.
Но — не ушла. И тем самым окончательно перешла на роль того насильника из анекдота, который я упоминалав предыдущей колонке, объясняющего свое преступление тем, что иначе это сделал бы какой-нибудь подлец.
Не беспокойтесь, Эльвира Сахипзадовна, вы справитесь не хуже. К сожалению.
