Позитивные перемены ожидались в санкционных мерах, направленных против Москвы. После того как 9 июня 2026 года председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен представила новый, 21-й пакет санкций, политики и наблюдатели соревновались в оптимистических прогнозах, предполагая окончательное утверждение санкций до конца, а то и вовсе в середине месяца.
Но пакет получил «зеленый свет» от всех стран ЕС лишь 23 июля, после многочисленных раундов утомительных переговоров; да и принят пакет в заметно усеченном виде.
Почему же и без «главного европейского возмутителя спокойствия» государства Евросоюза столь долго искали компромисс, а по некоторым вопросам и вовсе не смогли его найти?
Национальное или европейское?
Ограничительные меры против одного из государств мира — это одна из «классических» областей из раздела внешней политики и политики безопасности, требующей единогласного одобрения всеми членами ЕС. Сомнение буквально в одной запятой в тексте документа, высказанное одной страной, приводит к остановке процесса и очередного этапа межправительственных консультаций.
Основным «возражавшим» ранее был Орбан. Однако к моменту презентации проекта пакета санкций Венгрию уже представлял Петер Мадьяр, не имевший принципиальных возражений против санкционирования России. В этот раз «виноваты» оказались другие, хотя создавалось впечатление, будто Орбан по-прежнему присутствует за столом переговоров, настолько жесткими были позиции.
Полный список стран, высказавших претензии и требовавших внесения изменений в первоначальный перечень мер, не стал достоянием общественности, но достоверно известно, что их было не менее восьми. Дискуссии вокруг 21-го пакета, согласно источникам, напоминали открытый торг с явным желанием сторон максимально защитить собственную экономику в кризисные времена и согласиться лишь с наиболее «безопасными» предложениями.
И многие потенциально эффективные ограничения так и не вошли в принятый документ.
Лиссабон и в особенности Берлин добились исключения запрета на импорт рыбы из России.
Афины смогли пролоббировать решение о продлении отсрочки для европейских танкеров на транспортировку российского сжиженного газа за пределы ЕС, этот компромисс стал возможен только при активном посредничестве Дублина.
Париж и Рим не допустили новых вторичных санкций против банковского сектора РФ, а также фактически похоронили идею, предложенную странами Балтии, не допускать в ЕС российских солдат.
В принятой формулировке запрет касается лишь виз для краткосрочных визитов в отношении лиц, непосредственно участвующих в боевых действиях, что, конечно же, консульские службы европейских стран не будут состоянии установить. Также Рим в кооперации с Софией вычеркнул главу РПЦ Кирилла из обсуждаемого санкционного списка, а Вена сумела «защитить» Райффайзенбанк, продолжающий работать в России.
Нет сомнения в том, что у каждого государства были весомые экономические, а то и политические причины добиваться исключения или ослабления того или иного пункта в новом пакете санкций. Германия один из лидеров обрабатывающей промышленности в рыбной отрасли, а для небогатой Португалии это имеет еще большее значение.
Греция считала себя обязанной защищать свой крупный танкерный флот, предоставляя важнейшим налогоплательщикам более длительную временную паузу.
Для Италии и Франции туризм — стратегически важное направление, для Австрии Райффайзенбанк куда уж больше, чем «просто» одно из кредитных учреждений страны, а руководство Болгарии политически не может позволить себе высказаться в поддержку запрета на въезд патриарха одной из крупнейших православных церквей.
Но факт есть факт: национальные интересы перевесили общеевропейские и после многочисленного «сглаживания острых углов» 21-й санкционный пакет более не содержит ни одного по-настоящему нового и прорывного пункта.
«Своя рубашка»
Примечательно, что большинство государств, блокировавших ту или иную санкционную инициативу, вопреки устоявшимся клише оказались из Старой Европы. Среди них даже Германия и Франция, страны, которые, казалось бы, наиболее последовательно осуждают российскую агрессию против Украины и готовы помогать Киеву, в том числе и посредством давления на Россию.
Именно их возражения были наиболее принципиальными и привели к исчезновению из пакета болезненных для России ограничений. К примеру, поставки рыбы из РФ в Германию с 2021 года увеличились почти втрое. В страну поступает 40% общего импорта ЕС из России в этой области. Для российского бюджета доходы от продажи рыбы не столь значимы, как от поставок энергоносителей или металлов, но санкции не прошли бы незаметно. Продовольственные товары входят в топ-7 российского экспорта и лидируют в категории несырьевых. Рыба здесь занимает немалую долю, экспорт демонстрирует устойчивый рост.
Но ФРГ предпочла не создавать угрозу производству столь любимых немцами рыбных палочек. Позиция Новой Европы в лице Болгарии (религиозно-политические возражения относительно Кирилла) и Венгрии (просьба правительства, лишь недавно приступившего к работе, воздержаться от новых крупных санкций в энергетической отрасли на переходный период) выглядит куда менее контрпродуктивной по отношению к европейскому единству.
Почему же и в отсутствии Орбана страны ЕС не смогли договориться о более эффективных мерах давления на Россию?
Во-первых, в своих действиях главы государств и правительств руководствуются актуальной внутриполитической конъюнктурой и вынуждены учитывать риски. В той же Германии и Франции позиции правящих элит далеки от стабильности. Фридриху Мерцу или Эмманюэлю Макрону явно не хотелось бы стать мишенью обвинений в «пренебрежении национальными интересами» и предоставить праворадикальной, евроскептической оппозиции дополнительные козыри.
Во-вторых, в среде европейских лидеров существует мнение, что именно «их страна» несет наибольшие, ассиметричные убытки от той или иной санкции, в то время как другие государства получают намного меньший ущерб. И это напрямую связано со структурой национальных экономик.
Показательный пример — Греция. Государство и без того не входит в число зажиточных членов ЕС, занимая предпоследнее место в рейтинге ВВП по ППС и 23-е по номинальному ВВП, уступая не только богатому Северу континента, но и Латвии, Словакии и другим странам Центральной Европы. Туризм и морские перевозки составляют в совокупности около 40%, а с учетом косвенных эффектов — до половины ВВП страны. С туризмом связано каждое пятое рабочее место в Греции, а судоходство (более 60% мощностей ЕС), в сочетании с сопутствующими отраслями, от портовой инфраструктуры до кредитных учреждений и страховых компаний, остается основным источником валютных поступлений в бюджет. Поэтому даже у самого большого еврооптимиста на посту премьера Греции будет определенный «болевой порог» в санкциях, затрагивающих эти отрасли.
В-третьих, в кругах политиков и в общественных группах европейских государств, которые, в свою очередь, оказывают давление на политиков, меняется отношение к российско-украинской войне. По-прежнему присутствует желание поддержать Киев и обеспечить собственную безопасность, но затянувшаяся война становится обыденностью. Не сбылся ни один из радикальных сценариев. Украина выстояла и стабилизировала фронт. Российская экономика не рухнула под воздействием западных санкций. Вероятность ядерной эскалации со стороны Кремля практически нулевая.
Очередной санкционный пакет воспринимается не как мера, способная кардинально определить судьбу Европы, пусть даже в среднесрочной перспективе, а как рутинный жест, «всего лишь» лишающий Москву какой-то части прибыли. Это снижает готовность европейских лидеров к более решительным шагам.
Менять структуру
Национальный экономический эгоизм остается неизбежным спутником внешней политики и фактором международных отношений даже в таких глобальных интеграционных проектах как Евросоюз.
Нынешний конфликт не уникален. К примеру, в 2024 году на исключении из санкционного списка той же рыбы настаивали Нидерланды, а Австрия и прежде старалась защитить Райффайзенбанк, занимающий второе место по активам в стране и входящий в топ-50 банков Европы и топ-100 банков мира. Также сторонники европейских санкций могут возразить: если секторальные ограничения действительно не носят сенсационный характер, то общее количество подвергнувшихся санкциям в рамках одного пакета стало рекордным с февраля 2022 года: 170 юридических и 48 физических лиц.
Скорее такие споры воспринимаются друзьями Украины болезненнее именно сейчас, когда у Киева появился шанс на благоприятное окончание войны, а главное препятствие санкционной политике в лице Орбана исчезло с европейской сцены. Создавалось впечатление, что сильные санкции единой Европы станут хорошим дополнением к стойкости украинских солдат на фронте и ударам ВСУ по российскому тылу, приближая конец войны.
Главная проблема на пути принятия более эффективных санкционных пакетов состоит в принципе единогласного утверждения таких начинаний всеми государствами ЕС.
В Брюсселе это понимают. Этот камень преткновения, похоже, еще долго будет частью европейской политики. Изменить модус единогласия возможно только голосами всех без исключения членов Евросоюза. В каких-то областях деятельности ЕС, также требующих единогласной поддержки, можно найти юридические исключения, например со ссылкой на ст. 7 Договора о Евросоюзе («Нарушение ценностей ЕС»). В вопросе санкций, напрямую затрагивающие экономические интересы государств содружества, которые не отрицают европейские ценности как таковые, на подобные вердикты рассчитывать не приходится.
Странам единой Европы и далее придется долго и сложно искать компромисс по каждой отдельной сфере ограничительной политики ЕС в отношении России.
