Центробанк снизил ставку на 0,25 процентного пункта. В этой новости много пластов. Первый пласт — то, что я люблю называть «кабинетономика», когда решение принимается не на основе экономических закономерностей и правил, а на основе соотношения сил в политических кабинетах. И с этой точки зрения было понятно, что Набиуллина снизит ставку, поскольку Путин за 10 дней до этого обещал главе Якутии, что ставка будет снижаться.
Если бы председательница Банка России этого не сделала, она бы вступила в конфликт с Путиным.
Ставка — не верь глазам своим
Но ставка снижена на минимальную величину. Это чисто символическая корректировка, а документы, которые ЦБ одновременно опубликовал, — и пресс-релиз, и прогноз, — и все комментарии, которые руководители ЦБ давали, скорее говорили, что нужно повышать ставку, что дальше будет хуже.
Они повысили прогноз по инфляции, они ухудшили прогноз по росту экономики, они дали совершенно жуткий прогноз по дефициту бюджета на конец года — если сложить все цифры из их материалов, то около 8 трлн рублей. И это, обратите внимание, только федеральный бюджет.
А есть еще региональные бюджеты, где тоже дефицит будет большой, видимо, не меньше 1,5-2 трлн рублей.
И еще есть дефицит Социального фонда, который платит пенсии. В прошлом году он был 1,23 трлн рублей. Получается, что государство в целом в 2026 году будет иметь дефицит денег больше 10 трлн (если соотнести это с доходами консолидированного бюджета РФ за 2025 год, то это уже выходит дыра в 13%).
Большие числа, и как такие дыры затыкать, непонятно — источники доходов мелеют. Истории с Wildberries, истории с нефтяной промышленностью — они тоже про бюджет. В России все замыкается на бюджет — либо через его доходы, либо через его расходы.
Что происходит, нетрудно объяснить. С одной стороны, сокращается производство и продажи бензина — падают акцизы, НДС, налог на прибыль.
С другой стороны, идет первый индийский бензин, в цену которого будут включены, кроме цены покупки, еще и расходы по доставке из Индии до портов и регионов России. Федеральная антимонопольная служба РФ уже, кстати, утвердила стоимость импортной альтернативы для АИ–92 в размере 112,6 тыс. рублей за тонну. Это примерно в 1,5 раза выше внутренней цены.
Чтобы защитить внутренний рынок от такого дорогого топлива, бюджет будет выплачивать нефтяным компаниям определенную сумму, чтобы те не повышали цены на импортный бензин (решение о включении его в демпферную схему для топлива российского производства уже принято). Компенсация для импортёров бензина оценивается более чем в 50 тыс. рублей за тонну — примерно в 3,6 раза больше, чем демпфер на внутреннем рынке.
То есть государство от нефтянки деньги получает и тут же нефтянке деньги отдает, чтобы она не слишком повышала цены на бензин и дизтопливо. Сальдо по этому движению денег будет ухудшаться.
Далее. Начинаются проблемы с розничной торговлей: горят склады и разоряются мелкие селлеры. Значит, будут проблемы с НДС, с налогом на прибыль всех этих маленьких игроков ритейла, да и самой Wildberries. Не забывайте, что Wildberries — примерно 10% всего российского ритейла. Здесь тоже будет падение.
Это скажется и на банках, которые раньше зарабатывали хорошую прибыль на кредитовании розничной торговли, а с нее платили немалые налоги в бюджет. У них все хуже пойдет возврат кредитов и от Wildberries, и от его клиентов — селлеров. Дмитрий Песков заявил, что идет дискуссия: помогать ли пострадавшим селлерам? Я думаю, никто селлерам ничего не даст, а если им никак не помочь, то масса людей разорится. Все, что они должны банкам, погашено не будет. А ведь многие из этих людей набрали кредитов не только на свой бизнес, но и для себя лично — потребительские, ипотеку. Они же полагали, что они нормально устроились, они в России неплохо умеют зарабатывать деньги. А война их не касается. Теперь все повисает в воздухе. А что делать банкам? Выселять этих людей из ипотечных квартир? Политически скользкая тема…
Набирается все больше проблем, которые одновременно и экономические, и финансовые, и социальные, и политические. Ни одна из них не настолько сильна, чтобы обрушить экономику России. Но в совокупности они будут неуклонно разъедать и бюджетную систему, и социально-политическую стабильность в России, поскольку слабеет экономика.
Когда мы говорим об экономике в целом, мы понимаем, что в ней есть растущий сектор военный и падающий сектор гражданский. Общий рост экономики с такой структурой становится все хуже и хуже: по данным Минэкономразвития, в первом полугодии 2026 года — 0,3%. По сравнению с тем же периодом прошлого года (1,2%) рост замедлился вчетверо, по сравнению со второй половиной прошлого года (0,9%) — втрое. Свежий экономический прогноз Банка России — рост ВВП от 0% до 1% в 2026 году. В пределах точности счета, понятно же.
Вот сейчас мы наблюдаем страшную историю с дизельным топливом где? В добывающей промышленности. Там же вся техника работает на солярке — экскаваторы, бульдозеры, самосвалы, тепловозы. Нет солярки — добывающая промышленность останавливается, а значит, доходы в бюджет не приносит. Мы обсуждаем деньги, которых не получили от продажи бензина и другого топлива, но беда идет дальше. Начинаются проблемы в добывающей промышленности, начинает сыпаться логистика. Плачет уже и РЖД. Топливный кризис очень болезненно отзовется в разных местах, и поэтому, скорее всего, будет спад в экономике, а не рост.
И ЦБ аккуратно своим прогнозом на это намекнул. Ноль — это стагнация.
Ритуальное агентство Эльвиры Набиуллиной
Набиуллина любит повторять фразу, что в российской экономике есть два канала поступления денег — кредитный и бюджетный. Центробанк относительно успешно регулирует кредитный канал, чтобы не разгонялась инфляция. Но ему всегда было трудно с бюджетным каналом.
А теперь с бюджетным каналом вообще ничего сделать нельзя. Пока Набиуллина была на больничном, российское бюджетное законодательство поменялось.
Теперь, во-первых, Минфин может тратить денег больше, чем записано в бюджете.
Во-вторых, Минфин может одалживать денег не столько, сколько было записано в бюджете, а сколько хочет. Единственное ограничение: он не может брать в долг дополнительно больше, чем сумма остатков на казначейских счетах. Но и здесь недавно кое-что изменилось. Раньше данные о том, сколько денег на казначейских счетах, публиковалась. Теперь Минфин эту информацию закрыл. Есть там деньги, нет там денег — никто, кроме Минфина, теперь не знает. Никаких реальных ограничений госдолга не осталось — за руку Силуанова уже не поймать. Что это означает? Что бюджетные расходы перестали быть предсказуемыми вообще. В том числе и для Банка России.
Российское госуправление в экономике раньше было устроено по определенной схеме. Минэкономики делало прогноз экономики на будущий год. Исходя из прогноза, Минфин считал, какие могут быть доходы и расходы бюджета. И наконец, на основании того, что собирался получить и потратить Минфин, Центробанк формировал кредитно-денежную политику на будущий год.
Теперь ситуация иная: сколько потратит Минфин, никто не знает, поэтому плановое регулирование денежной массы Центральным банком стало бессмысленным. Что бы они ни делали, опять пойдут лишние деньги из бюджета, и все будет уничтожено.
Устройство экономики принципиально изменилось следом за изменением бюджетного законодательства. На наших глазах завершается рыночная полоса развития экономики России, начавшаяся в 1992–1993 годах. Я это обозначил несколько лет как «конец НЭПа 2.0» и, похоже, был прав. Вот ЦМАКП давно пишет, что регулирование экономики России с помощью ключевой ставки — дело бессмысленное. И, в общем, сегодня эксперты цента стали правы.
Почему?
Ключевая ставка — это мощный инструмент регулирования экономики. Но экономики рыночного типа и с доминирующей долей частной собственности. Стоимость денег влияет на выгоду от бизнеса — с помощью этого инструмента можно управлять поведением частных собственников. Но частных собственников в России все меньше, а все больше государственных менеджеров и госсобственности. Неудивительно, что ключевая ставка перестала регулировать состояние экономики и даже — как это ни удивительно — стоимость денег в ней.
Уже даже банки перестали на нее обращать внимание. У банков есть два инструмента — ставка депозита и ставка кредита. Они раньше всегда были привязаны к ключевой ставке. Ставка ЦБ снижается — снижается и доходность депозитов, и стоимость кредита. Повышается ставка ЦБ — все растет. Так должно быть. А что сейчас? На заседании 24 июля совет директоров Банка России снизил ключевую ставку на 25 базисных пунктов — до 14% годовых. А российский банки 31 июля уже в третий раз подряд повысили ставки по вкладам.
То есть ключевая ставка снижается, а депозитные ставки банки повышают. Почему? Потому что действуют и другие факторы, которыми ЦБ РФ управлять не может. И в силу их влияния население выносит деньги из банков. В первые годы войны люди бежали в банки и клали деньги на депозит под высокий процент. Сейчас же люди бегут в банки снимать наличку. Отток наличных из банков достиг почти 2 трлн рублей с начала года и вызвал дефицит ликвидности в банковской системе. Только за последний месяц больше 600 млрд рублей налички вынесли. Отток средств в наличные в России по году может составить порядка 3,8 трлн рублей. Банки теряют деньги и, чтобы вернуть вкладчиков, повышают ставки депозитов — несмотря на снижение ключевой ставки.
Более того, есть такое понятие «плавающая ставка». Банк может дать кредит под фиксированную ставку на весь срок погашения кредита, а может корректировать ставку в зависимости от инфляции — это и есть плавающая ставка. В России очень много кредитов компании берут по плавающей ставке. Она может определяться двумя способами. Первый — ключевая ставка ЦБ плюс комиссия банка, 2–4%.
Второй — RUONIA плюс комиссия банка. RUONIA — средневзвешенная стоимость необеспеченных кредитов в экономике России, то есть реальная рыночная стоимость денег. До недавнего времени ставка RUONIA шла впритык к ключевой ставке. А сейчас они разошлись. Ставка ЦБ идет вниз, и RUONIA идет вверх.
Ключевая ставка теряет всякий смысл в экономике России. Ритуальный показатель, который для Набиуллиной означает, что экономика России пока рыночная, и она как рыночный банкир регулирует рыночные процессы с помощью рыночных инструментов. Но теперь все это уже неправда, логика нарушена и удержание высокой ключевой ставки только наносит вред экономике.
Долой инфляцию!
Но тогда возникает вопрос. Если мы признаем, что с помощью ключевой ставки не можем управлять инфляцией, что нам делать, чтобы не допустить гиперинфляции? Ответ: регулировать цены.
Это предлагал для военного времени еще лорд Кейнс, и это уже начинает происходить. Только что внесены поправки в законодательство, вводящие государственный контроль за ценами. И более того, заложены законодательные основы государственного управления ценами.
То есть сейчас создается, по сути дела, госинспекция по ценам, как была в СССР, а на следующем шаге, видимо, ФАС будет наделена функцией установления цен. Как они с этим справятся, я не знаю, у них там людей таких нет, знаний нет и вообще ничего нет. А вот взятки за «согласование уровней цен» тамошним чиновникам понесут и производители, и ритейлеры…
Все вероятнее, что с инфляцией будут бороться именно фиксацией цен. Что повлечет разрушение рыночной экономики как таковой и рождение дефицита и распределения по каким-то другим принципам. Коли цена фиксированная, назначенная госчиновниками на основе затратного метода, она перестает работать как инструмент распределения продукции или инструмент выбора того, что производить. Рыночная цена — прежде всего индикатор, что можно покупать, что нельзя, что стоит производить, что нет.
Государственная цена как инструмент управления экономикой не работает. Тут нужно государственное регулирование, государственный план, Госкомцен, Госснаб, Госкомтруд, нормативы распределения и так далее: вперед, к Советскому Союзу! В худшем варианте безумной коммунистической идеологии — марксистско-ленинской политической экономии социализма.
Все эти надежды на цифровой формат данных и онлайн-мониторинг ситуации бессмысленны по одной простой причине. А у вас есть информация обо всех агентах российской экономики? Обо всех участниках? Ответ — нет.
Росстат, главный источник информации по экономике, знает средние зарплаты, прибыль, убытки, и т. д. Но считает их только по крупным предприятиям, они обязаны сдавать отчетность Росстату. К малому и среднему бизнесу Росстат даже не подступается, данные досчитываются по каким-то коэффициентам. Да, можно уничтожить малый и средний бизнес, чтобы был только крупный и государственный, который контролируется, и вся информация от него собирается. Чем это чревато? Смотрите историю Советского Союза.
Информация из чеков? Народ сейчас уходит в наличные. По последней доступной информации Сбербанка (ее тоже закрыли), доля наличных платежей уже выросла с 21% до 25%. Все, что идет через наличку, вы по чекам не сможете отследить. Так всегда происходит. Поэтому, конечно, растут теневой оборот товаров и денег, а также возрождается в силу дефицита и «черный рынок» (про торговлю бензином в Крыму же много написано).
В такой экономике уже и понятие «инфляция» можно отменять, и такие попытки есть. Росстат теперь, когда цены снизились, пишет «цены снизились». А когда цены повысились — «цены изменились». Поэтому вместо инфляции будет «изменение цен». В советской экономике был шикарный термин, помирать буду — не забуду. Мы, экономисты, не употребляли в Советском Союзе термин «инфляция» — это было категорически запрещено. В советской экономике инфляции быть не могло по определению. Употреблялось следующее словосочетание: «Рост средних цен в меру повышения качества и расширения ассортимента производимых товаров и услуг». Так что теперь будет именно это. Ждем.
Инвестцикл им. гражданина Корейко
Еще один удар по частной собственности — объявленный Путиным новый инвестиционный цикл. Предложения, как его начать, Путин будет собирать в августе, но уже сейчас ясно, что это ограбление российских миллиардеров.
Путин к этому подбирается не первый раз, он уже пытался заставить миллиардеров скинуться на войну. Идея о том, что надо скинуться, чтобы инвестировать, вообще старая. Это идея Андрея Белоусова. В 2018 году, когда он еще был экономическим советником Путина, он стал говорить, что металлурги и химики, использовав хорошую конъюнктуру, взвинтили цены, «нахлобучили государство» на большие деньги и потому пусть теперь отдадут эти деньги государству! И была долгая возня, он пытался эти деньги отнять у бизнеса, собрать из этих средств инвестиционный пул и руками государства эти инвестиции вложить в экономику (в итоге компании выделили деньги на какие-то проекты из «майских указов» президента).
Что они сейчас будут пытаться сделать? Они просто заставят каждую крупную компанию представить свой инвестиционный план, который она будет финансировать из собственных средств. Но собственных средств у компаний маловато — прибыли у всех падают. Смотрите, в декабре 2021 года прибыль компаний России составляла 29,6 трлн руб. В декабре 2025 года уже 27 трлн рублей, а инфляция в 2022–2025 годах превысила 36%. Но раз инвестиции нельзя профинансировать из прибыли компаний, значит, владельцев заставят вкладывать в инвестиционные программы компаний личные деньги. Путин заставит вывести деньги из офшоров, из личных (семейных) фондов и вложить их в предприятия российской экономики. А кто такого не сделает, с тем разберутся отдельно.
Мы видим в последние месяцы, что богатые люди лихорадочно выводят деньги из России за рубеж. Идет работа с криптовалютами, идет безумная скупка недвижимости в соседних странах (например, в Армении). Это же не новые эмигранты покупают квартиры, это покупают инвесторы из России. Они пытаются хоть куда-то вывести деньги, хоть во что-то вложиться. Русские деньги не всюду пускают, но пока в какие-то страны шанс проникнуть есть. Туда и закачиваются деньги, там покупается недвижимость, чтобы после краха России был хоть какой-то актив, которым можно распоряжаться. Идет вывод капиталов, все богатые люди в России понимают, что дальше начнется прямое ограбление и распад экономики.
И тот, кто не сможет выйти из России с деньгами, того заставят личные средства инвестировать в свою компанию. Денег таких немало, потому что все-таки, в российском списке Forbes-2026 155 миллиардеров, и их совокупное состояние за время войны выросло до рекордных 696,5 млрд долларов. С каждого по ниточке — соберется неплохая сумма. Вопрос только в том, а что с этими деньгами делать? Инвестиции — это же не только деньги.
Чтобы были инвестиции, нужно кое-что еще.
Первое. Нужно, чтобы было на что деньги потратить. Чтобы была возможность купить станки, оборудование и прочее. С этим в России плохо. Видимо, надо будет завозить из Китая в огромных количествах. И сколько это будет стоить, и сколько Китай возьмет премию к цене при такой массовой закупке в условиях санкций, сказать никто не может. Но понятно, что китайцы по дешевке не отдадут, наоборот, задерут цену и разденут Россию без всяких сожалений.
Второе. Чтобы на этом оборудовании создать предприятие, нужны квалифицированные рабочие руки. С этим в России полный швах. Квалифицированной рабочей силы становится все меньше. Исследование ИРПЭ показало, что уже сейчас более 90% компаний испытывают дефицит в кадрах. Генеральный директор Агентства стратегических инициатив Светлана Чупшева сообщила, что на конец 2024 года в России не хватало около 1,5 млн квалифицированных специалистов. А по словам министра труда и социальной защиты Антона Котякова, неудовлетворенная потребность России в таких кадрах до 2030 года будет составлять не менее 2,4 млн человек.
Третье. Допустим, деньги вложены, завод построен, теперь надо кому-то продать продукцию. Главный вопрос инвестиционного проекта — есть ли спрос под наращивание мощностей? С этим полная катастрофа, никакого неудовлетворенного спроса в России не существует, потому что население беднеет и будет беднеть еще быстрее.
Четвертое и последнее. Для инвестиционного процесса нужна предсказуемость и срок окупаемости инвестиций. Если я вкладываю деньги, то я ожидаю, что они будут в течение какого-то горизонта времени приносить мне чистый доход, который окупит эти инвестиции. Для этого должна быть какая-то экономическая предсказуемость, чего в России нет. И об этом говорят абсолютно все, включая руководство РСПП: «Главный вызов российской экономики в 2026 году заключается в неопределенности, которая во многом связана с внешними факторами. Об этом в разговоре с корреспондентом URA.RU сообщил президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Шохин».
Собрать деньги можно (по принуждению и миллионер Корейко деньги отдал), заставить владельцев представить инвестиционные программы можно, а вот получить из этого рост экономики — вряд ли. Жить россиянам предстоит в лучшем случае в экономике стагнирующей, а скорее всего — в падающей…
