Закончилась прошедшая неделя арестом с последующим освобождением до суда Лиды Мониавы, основательницы знаменитого «Дома с маяком». А началась с регистрации кур и настоящего перфоманса. И эти события — как начало и конец рассказа, что происходит в России во власти, с властью и с гражданами, которые с этой властью вынуждены жить.
Курам на смех
Вначале был куриный переполох. Россельхознадзор велел с 1 сентября регистрировать всех домашних птиц — от кур до индоуток, и не только птиц, но и кроликов, если живности в хозяйстве больше 10 штук. Если меньше — то регистрацию милостиво отложили до 2029 года. Курятники и крольчатники тоже не остались без внимания: на них хозяева должны повесить специально изготовленные таблички с указанием регистрационного номера в системе «Хорриот», сведения о владельце, адресе и количестве птиц.
Почему «Хорриот»?
Сайт, на котором висит реестр информации об идентификации и учете животных, расположен по адресу https://herriot.vetrf.ru, где vetrf — это Федеральная государственная информационная система в области ветеринарии, а herriot (именно так) — по всей видимости, адресует нас к имени Джеймс Хэрриот, это литературный псевдоним британского ветеринарного врача и писателя Джеймса Альфреда Уайта.
Уайт был вынужден воспользоваться псевдонимом: в Британии в середине прошлого века рекламировать, даже косвенно, через литературу, услуги ветеринарии было запрещено.
Хэрриот — игрок сборной Шотландии и клуба «Бирмингем» Джима Хэрриота; он забил гол в матче, на котором Уайт как-то раз присутствовал, и Уайт сделал его фамилию своим псевдонимом.
Почему российские ветеринарные власти выбрали британца (!) для названия реестра, почему изменили в его фамилии одну букву — загадка.
Правда, для домашних курятников вывеска вроде необязательна, но граждан впечатлило наказание за нарушение: штраф до 1 тысячи рублей. А юрлицам — до 20 тысяч, с возможной приостановкой деятельности на срок до 90 суток.
В своем желании учесть все до последнего пера и клочка шерсти ветеринарное ведомство ссылается на постановление правительства аж от 2023 года. Дескать, не просто так самодурим — у нас приказ.
А вышло форменное издевательство.
«Это мне надо поехать из своей деревни в райцентр, отстоять несколько часов на ветстанции, зарегистрировать в системе „Хорриот“. Зарегистрировать курятник в системе „Цербер“. Изготовить „информационную табличку“. Мне, интересно, бензин доехать до города дадут? У нас только дизель. Так мало того — я обязана регистрировать изменение численности кур! Сегодня у меня 11 кур, пришла лиса, стало 10 — все, езжай, сообщай. Рассиделась кура, привела цыплят — регистрируй цыпленка. Через пять дней! На шестой его ястреб уволок — езжай, переписывай. Сдохла кура — сообщи. В суп отправил — сообщи. Соседу курицу отдала — в район. Бабка попросила подержать кур в зиму — в район!», — возмущается живущая в деревне писательница Варвара Бузина.
По ее мнению, люди просто начнут прятать живность. «Ну и конечно, начнут искать, найдя — штрафовать. Кончится, как с яблонями при Хрущеве — люди просто перестанут держать кур», — считает Бузина.
Наивные горожане, держащие кур на даче, по привычке повезли их регистрировать в МФЦ, из чего вышел даже неплохой флэшмоб. Россельхознадзор вынужден был объяснять, что никуда кур везти не надо, и ехать надо не в МФЦ, а на ветеринарную станцию.
Однако смех смехом, а сельские жители разозлились не на шутку. Шум поднялся такой, что даже спикер Госдумы Вячеслав Володин раскритиковал Минсельхоз и Минэкономразвития за непродуманную систему учета и призвал правительство скорректировать.
Зампред правительства Дмитрий Патрушев, курирующий сельское хозяйство, поручил профильным ведомствам «провести дополнительную оценку практической реализации требований», но пока закон есть закон, и селяне, матерясь, едут регистрировать своих Пеструшек и Петровичей.
Некоторые ловчат. «Мне муж сказал: у нас 15 кур и петух, давай разделим: тебе 8 и мне 8», — говорит Бузина. И что-то мне подсказывает, что даже если и будут какие послабления, все равно заставят регистрировать до последнего цыпленка.
Челюсти клац-клац, капельки кап-кап
Потому что система умеет временно отступить, но все равно добивается своего — вспомните протесты дальнобойщиков при введении системы «Платон». И что теперь? Платят как миленькие. Матерятся, да, но платят. Потому что народ у нас, как говорят с горечью оппозиционеры и с радостью — власть, терпелив. Только вот у любого терпения есть край.
Тут не надо даже обращаться к мировому опыту и собственной истории. Достаточно спросит любого участкового, и он скажет, что самые жестокие бытовые убийства совершаются самыми терпеливыми жертвами. Терпит, терпит — и вдруг ему сносит крышу. Буквально из-за ерунды.
Таково свойство человеческой психики — теория стресса Селье вам в помощь, и ровно тот же механизм заложен в психологии масс.
А сейчас, складывается у меня впечатление, власть, озабоченная переделами собственности, сфер влияния и прочими захватывающими перспективами, будто задалась целью испытать пределы народного терпения: то ли уверившись в его безграничности, то ли в залихватском желании постоять на краю, но скорее всего — совершенно не задумываясь, как ее странные решения отразится на общественном мнении.
Оно есть, это мнение, пусть даже пренебрегаемое сильными мира сего, оно есть! На общество методически, будто специально задумано, капля за каплей падают все новые и новые раздражители. Челюсти власти клац-клац — и отхватывают все новые куски очень частного, очень личного, очень болезненного.
В Сербии систему капельного полива называют «системой кап-кап». Мне кажется, именно эта система лежит в основе действия российских властей.
Кап — взялись за учет домашней птицы, и люди, для которых куры не прихоть, а жестокая необходимость, так как магазинное мясо по 800-900 рублей им не по карману, начнут резать несушек со сведенными от злости скулами.
Кап — задержали Лиду Мониаву, создательницу «Дома с маяком», помогающего безнадежным, умирающим детям. По-моему, уже мало людей в России, которые не знают хотя бы через третьи руки о тех, кому она помогла справится с этим горем.
Клац — челюсти немного разжались, когда к зданию суда, где решалось, отправить ли Лиду в сизо или может пожить дома до суда, пришли мамы с детьми в инвалидных колясках.
Клац — отпустили не насовсем, с электронным браслетом, запретом на выход из дома с 20 до 8 часов и запретом интернета. Правда, без запрета на выезд из страны — похоже, надеялись, что уедет, но Мониава останется, хотя и понимает, что дадут ей лет пять-десять.
Я, честно говоря, больше переживаю теперь не за Лиду — она взрослый человек и сделала свой выбор, — а за сам «Дом с маяком». Хотя Мониава заявила, что выйдет из всех структур организации, я не сомневаюсь, что теперь «Дом с маяком» будут трясти, и трясти жестко, ища не просто нарушения, а грязь. Пусть сомнительную, путь вилами на воде писанную, но обязательно — грязь.
Плавали — знаем. А значит — еще одна капля упадет в чашу терпения.
Клац — и вот идет суд над Иваном Семенихиным, оперативником, который специализировался на ловле педофилов. Однажды он смог найти похищенного мальчика даже с помощью американского коллеги. За это и судят — государственная измена, неправомерный доступ к компьютерной информации. Тут уж не только люди, не понаслышке знающие о педофилах, тут и полицейские, среди которых до сих пор есть те, кто занимаются реальными преступниками, зачесали головы, на которые падают такие увесистые капли.
Кап — и вот российских граждан после выборов, с 1 октября, ждет такое повышение коммунальных тарифов, что счетам жителей Германии (чьи доходы, замечу, много выше) завидовать придется.
Клац-клац, кап-кап… Вы уверены, что еще одной капли не будет? Что челюсти будут перемалывать до бесконечности, как до бесконечности будет терпеть запуганное и задуренное население?
Не стесняйтесь — тут и у экспертов нет единого мнения. Одни говорят, что терпеть будут до смерти Путина, другие — что рвануть может хоть завтра. И там, и там — исторические примеры, социологические замеры, экономические выкладки.
Не угадаешь. Может рвануть завтра, а может, и до смерти узурпатора доскрипеть. Но я точно знаю, как это произойдет. На какой-то совершенной, по мнению верхов, ерунде. На мелочи. На маленькой капельке, которая таки переполнит этот вроде бы бездонный чан народного терпения.
