В этой статье Владислав Иноземцев выступает от собственного имени, не представляя ни одной из организаций, к которым он имеет формальное отношение и с которыми сотрудничает сейчас или сотрудничал ранее.
Война, начавшаяся 24 февраля 2022 года — это война за перекройку границ и передел сфер влияния, какими наполнены столетия европейской истории.
Война, начавшаяся 11 сентября 2001 года — это война за уничтожение западной цивилизации как таковой.
В первой народ, подвергшийся агрессии, сплотился ради сопротивления агрессору, героически борясь с ним на поле боя, укрепляя свою идентичность и превращая каждую жертву в фундамент подлинно великой нации.
Во второй народы, ставшие жертвой нападения, в течение прошедшей четверти века последовательно превращаются в стадо, умиляющееся собственному самоуничижению и разрушению своей многовековой культуры.
В одном случае современное гражданское общество защищается от анахроничной империи. В другом — цивилизация расписывается в бессилии перед варварством.
Второй конфликт гораздо более судьбоносен и драматичен, чем первый — и в такой день как сегодня, об этом, мне кажется, можно сказать, не задевая чувств наших украинских друзей.
Ошибка цивилизации
11 сентября 2001 года вылазки террористов-смертников в Нью-Йорке и Вашингтоне ознаменовали начало войны варварства против цивилизации — войны, которая разворачивается для варварства более чем удачно. Будучи порожденной в том числе и ощущением растущего разрыва между успешными странами Запада и явно отстававшими в развитии традиционным обществами; достижениями технологической цивилизации и демодернизацией теократий; уже очевидной к тому времени неспособностью выходцев из мусульманских стран интегрироваться в западные общества, — атака 11 сентября запустила катастрофическое по последствиям западное вмешательство в дела исламского мира.
В статьях того времени я пытался говорить, что ответом на теракты должны были стать усиление контроля за диаспорами, ужесточение борьбы с террористическими ячейками в западных странах и ук-репление классических правовых норм исключительно в пределах западного мира — но в реальности великие державы восприняли «международный терроризм» как геополитического соперника. Эта ошибка привела к тому, что жертва превратилась в агрессора — и не только в глазах «мирового сообщества», но и в сознании многих ее собственных граждан.
Современная цивилизация (я применяю этот термин исключительно в единственном числе, так как считаю: добро и прогресс едины — в отличие от вариативных зла и деградации) основана на трех фундаментальных принципах, выработанных за последние пятьсот лет:
- веротерпимости, включая отказ от насаждения любой религии, отнесение ее к частному делу граждан, возможность для любого человека выбирать религиозный канон или отказываться от него;
- равенства всех перед законом и применение его норм к всем без исключения людям, совершившим то или иное противоправное деяние, за исключением ситуаций, когда некое лицо облечено общественным доверием или занимает выборный пост;
- свободного выражения своих предпочтений на выборах, включая возможность изменения этих предпочтений в зависимости и под влиянием изменяющейся политической и экономической среды.
Человек в цивилизации является свободным в том смысле, что он может действовать по своему разумению и несет ответственность за свой выбор, который может обусловливаться его верой или культурой, но не извиняться ими. Этим цивилизация отличается от варварства, а общество — от племени. Свобода, порожденная цивилизацией, не гарантирует общество от ошибок — но остается важнейшим источником ее процветания.
Цивилизация наизнанку
Ощущая неспособность не только победить западное общество, но даже противостоять ему в прямом столкновении, современные варвары приняли на вооружение иную, беспроигрышную стратегию: применить для борьбы с цивилизацией ее собственные принципы, доведенные до их противоположности — последнее оказалось на удивление легко в условиях, когда западный мир ощущал себя на пике успеха после краха коммунистического эксперимента. Я не буду даже пытаться описать все многочисленные случаи выворачивания западных ценностей наизнанку — достаточно лишь нескольких самых очевидных.
Доктрина прав человека, созданная после Второй мировой войны для недопущения повторения практик геноцида и подавления граждан отдельных государств их тоталитарными правительствами, стремительно превратилась в начале XXI века в инструмент, легитимирующий не ликвидацию деспотичных инеэффективных политических режимов, а «непротивление» им посредством бегства их несчастных подданных в более благополучные страны. Через этот прием права человека фактически начали подменять собой права гражданина: была разорвана фундаментальная связь политических и экономических прав, в различных, но весьма устойчивых формах существовавшая в западных обществах многие столетия.
Следующим шагом стала диссоциация прав от обязанностей, что оказало еще более катастрофическое институциональное влияние.
Идея равенства культур, совершенно, впрочем, очевидная, была препарирована максимально оригинальным образом. Вообще-то говоря, равенство по определению — уравнение, стороны которого в чем-то идентичны, и эта идентичность универсальна. Дважды два — четыре на любом континенте, а для того, чтобы законы математики утратили свою силу, необходимы, как известно, скорости, с которыми наша планета никогда не сможет передвигаться в пространстве.
Но почему-то вдруг оказалось, что права мусульман и христиан должны быть одинаковы — но исключительно в Европе или Америке, но никак не в Саудовской Аравии или Афганистане, например. А если так, что стоит пойти и дальше и согласиться, что культуры меньшинств — опять-таки, только в цивилизации — важнее культуры большинства? Так начала разрушать правовую систему европейского типа — и вот мы уже видим, что за избиение офицеров французской полиции мигранту назначают ограничение посещения «отдельных районов» города, хотя простой француз за то же деяние наверняка отправился бы в тюрьму на несколько лет.
Более того: волна миграции, порожденная борьбой за торжество прав человека и апологией равенства культур, неожиданно помогла заполнить одно «святое место», освободившееся в эпоху «государства благосостояния» — место «угнетенных». Социалисты на протяжении полутора столетий небезосновательносчитали таковыми представителей рабочего класса, но к тому времени, когда собственность на «средства производства» стала гораздо меньшим фактором неравенства, чем индивидуальные таланты и способности, левым категорически потребовалась новая точка опоры.
И угнетенными решено было считать бедных, которыми по чистой, разумеется, случайности оказались выходцы из преимущественно исламских стран. В чем состоит их угнетение европейцами, сказать сложно — при максимальном воображении можно счесть, что четыре европейских державы деятельно участвовали в оккупации преимущественно мусульманских территорий – хотя значительная часть иных (как, например, Испании) находились под исламской оккупацией дольше, чем они существуют как независимые государства. (О соотношении порабощённых мусульманами европейцев и vice versa не буду и говорить — достаточно вспомнить, сколько тысяч христианских гребцов-невольников было освобождено из трюмов турецких галер после битвы при Лепанто.)
Маразм цивилизации
Я совершенно не собираюсь утверждать, что иммиграция является проблемой сама по себе — Европа, не говоря уже об Америке, столетиями была мультикультурным обществом, где в некоторых странах правящие классы не всегда умели изъясняться на языке простолюдинов. Нет и не может допускаться личной дискриминации на основании национальности, расы, этничности и религии.
Но ни один из этих признаков — а особенно религиозный — не должен становиться основой для привилегированного отношения, а ровно это и происходит сегодня в западном мире. Истории известно много случаев, когда общества, достигшие огромных экономических, культурных и военных успехов, приходили в упадок ипоглощались другими; но невозможно найти ни одного примера того, как цивилизация искусно изобретала бы обоснования для своего саморазрушения, как делают это правительства многих европейских стран и влиятельные политические силы в США.
Если 11 сентября 2001 года стало днем, когда вселенская война варварства против цивилизации только началась, то 7 октября 2023 года оказалось не менее судьбоносной датой в ее развитии. Нападение признанной большинством стран мира террористической группировки «Хамас» на Израиль поначалу было воспринято так же, как и атаки террористов на американские города — но по мере того, как израильские вооруженные силы и спецслужбы начали эффективно уничтожать агрессора и его инфраструктуру, западный мир стал занимать совершенно иную позицию.
Безумие этого этапа особенно удивляет: во все времена неспровоцированная агрессия считалась основанием для полной нейтрализации агрессора и ликвидации его способности к повторению атак — но это отношение теперь забыто. Никто не вспоминает не только исторического права Израиля на его нынешнюю территорию, но и того, что предшествовало восстановлению его государственности в 1948 году, как и истории агрессий соседей против еврейского государства.
Влиятельные силы на Западе стремятся забыть те иудейские истоки, на которых зиждутся фундаментальные культурные установления западных обществ — не говоря уже о том вкладе, который еврейский народ столетиями вносил в прогресс западной цивилизации. Стремительно нарастающий сегодня в странах Запада антисемитизм уже не имеет той примитивной природы, которую он имел прежде: прежде всего банальной зависти и на ненависти к чужакам. Он скорее дополняется животным неприятием тех, кто позволил себе назвать злом то, что левые доктринеры требуют сегодня считать благом; тех, кто готов без различия пола и возраста с оружием в руках бороться за свои ценности и отстаивать право на существование, а не платить пятидесятипроцентные налоги, лишь бы ненавидящие их пришельцы чувствовали себя комфортно. Глубину маразма можно оценить хотя бы по тому факту, что сегодня главными защитниками прав еврейского населения в Европе становятся партии, которым их оппоненты активно пытаются приклеить ярлык наследников фашизма.
На протяжении столетий западные страны формировались как политические общества, в которых — как отмечалось выше — правовые устои, демократические практики и экономическое участие становились выше культур и традиций. Создав вестернизированный мир, выплеснув на его периферию значительную часть своего населения и установив полное экономическое и политическое доминирование, Запад долгое время относился к остальному человечеству как экзотическим культурам и народам, достойным скорее изучения, чем опасения.
Сейчас это отношение начинает меняться — прежде всего потому, что массовая иммиграция радикально меняет облик западных обществ. Люди осознают, что процесс зашел слишком далеко, — взять хотя бы случай, когда городской совет крупного британского города законодательно запрещает вывешивание на его улицах национального флага Великобритании, что, в общем-то, означает открытое признание установления режима оккупации.
Взлет популярности правых партий сегодня не выглядит идеологическим явлением, каким он выступал в Европе 1920-х и 1930-х годов — в той же Англии сотни людей спонтанно выходят к берегу, чтобы остановить высадку мигрантов, которой не препятствует полиция. Где-то недалеко уже крах общественного доверия к государственным институтам, демократическому представительству и судебной системе — их ошибки, которые сплошь и рядом приводят к фатальным последствиям, становятся притчей во языцех.
Европейцы сегодня, голосуя за антииммигрантские партии, не проявляют неуважения к закону — напротив, такое неуважение проявляют власти большинства западных стран. Само понятие нелегальной иммиграции – оксюморон: наличие этого феномена уравнивает в ряде прав законопослушных людей, прошедших все установленные иммиграционные процедуры, и тех, кто ими откровенно пренебрег, т. е. тех, кто действует по закону, с теми, кто его нарушает. Предполагать, что правовая система может долго существовать в таких условиях выглядит верхом наивности.
Цивилизация защищается
Двадцать пять лет новой вселенской войны имеют четкий итог: варварство одерживает победу — оно перешло от прямого противоборства с миром «неверных» к инфильтрации в цивилизацию и разрушению ее изнутри. Западные общества оказались столь же беззащитны перед исламистской архаикой, как народы доколумбовой Америки — к принесенным конкистадорами вирусам. Принцип равенства культур и религий — который почему-то имеет силу только в цивилизации, но напрочь теряет ее за ее пределами, обнулил всю технологическую и военную мощь западного мира.
Значит ли это, что война проиграна?
Думаю, что сейчас никто не сможет дать ответа на этот вопрос. Настроения в западных обществах меняются. Та же самая философия мультикультурализма на каком-то этапе не может не поставить вопроса: а чем плоха немецкая, польская, голландская и тем более американская культура и почему их носители не могут быть равными иммигрантам на своей же собственной земле? Эта крамольная мысль, судя по всему, уже закрадывается в сознание миллионов граждан западных стран — и способна привести к мощному конфликту между народом и «популистами», с одной стороны, и правящим политическим классом и интеллектуальной элитой, с другой. Политика идентичности, о важности которой в последнее время не говорит только ленивый, неизбежно получит признание не только среди меньшинств, которые эксплуатируют ее все последние десятилетия, но и в кругах большинства — и это дает основания для оптимизма.
Случатся ли в будущем новая битва при Пуатье или снятие осады Вены, которые положат конец экспансии исламизма? Скорее всего, нет. Как, вероятнее всего, не стоит ждать ренессанса Запада и восстановления евроцентричной системы — эпоха монополярного мира ушла навсегда.
Но оставаться пространством индивидуальной свободы, правового порядка и уважения собственных традиций Запад может бесконечно долго. Даже становясь совокупностью стареющих обществ, он не столкнется с дефицитом рабочих рук, если власти не будут душить налогами инновационные компании, настаивать на создании избыточных рабочих мест и направлять все большую часть национального богатства на вспомоществование нахлебникам.
Вспоминая сегодня невинных жертв 11 сентября 2001 года и 7 октября 2023-го, хочется надеяться, что общества, членами которых они были, рано или поздно остановят современное безумие, а память о первых погибших в долгой войне цивилизации и варварства никогда не сотрется историей.
