Взаимные удары по судам и инфраструктуре продолжались; встреча представителей арабских стран Залива и Исламской Республики была отменена из-за несовместимости позиций сторон. Выходные были отмечены настоящим прорывом — но не в переговорах, а сил хуситов к Баб-эль-Мандебскому проливу и занятием в нем двух островов, позорными неудачами считавшейся сильнейшей в регионе саудовской армии и приостановкой прокачки нефти по трубопроводу, ведущему от Персидского залива к Красному морю.
Предложение, которого не было
Рынок потерял не только примерно 4 млн баррелей нефти в сутки, но и — что более важно — веру в слова американского президента и надежду на скорое завершение конфликта. Катар даже… обратился к американской Cheniere Energe с предложением о продаже ему — почти по любой цене — сжиженного газа, который мог бы заместить законтрактованные поставки в Европу, спасая Qatar Energy от многомиллионных штрафов.
В понедельник биржи открылись уверенным ростом нефти сорта Brent в район 110 долларов за баррель, а цены на горючее в США также пошли вверх: на бензин до 4,3 доллара за галлон (1,14 доллара за литр), всего на 4% ниже максимума начала мая, а на дизельное топливо — до 6,23 доллара за галлон (1,65 доллара за литр): абсолютный рекорд.
Накануне рекорда раздосадованный президент США Дональд Трамп призвал президента Украины Владимира Зеленского прекратить удары по российской нефтепереработке, будто именно прекращение поставок Москвой солярки на мировые рынки спровоцировало рост цен, а вовсе не его собственная нерешительность в борьбе с режимом аятолл. Когда же котировки Brent заметно превысили 109 долларов за баррель, Трамп изрек очередную Truth, сообщив «городу и миру», что он предложил Украине и России заключить «энергетическое перемирие», с чем обе стороны немедленно согласились. Цены на нефть спикировали, потерявши более 4% за три часа, индекс Мосбиржи взлетел почти на 5%, но больше ничего не изменилось.
Конечно, все уже привыкли к трамповским экспромтам, но случившееся в понедельник выглядит все же нетривиально.
Российская солярка, которой не было
Президент США попытался объяснить проблемы на американском энергетическом рынке событиями, связанными с агрессией России против Украины — получилось куда более неуклюже, чем попытки его предшественника Джо Байдена изображать «отрыжку» гигантских ковидных вливаний в экономику как Putin’s price hike в 2022 г. В нынешнем случае причинно-следственная связь между началом войны в Иране и ее ходом с ростом цен очевидна: прежний пик стоимости бензина и дизельного топлива на американских заправках был достигнут в конце апреля — начале мая этого года, когда война в Персидском заливе шла уже два месяца, и за это время средняя цена бензина выросла на 56,2%, а дизельного топлива — на 48,0%, а удары Вооруженных сил Украины по российским НПЗ даже не начались. Более того, эмбарго на экспорт из России дизельного топлива (цены на которое так заботят президента Трампа) было введено 8 июля и как минимум два месяца никак на американские цены не влияло.
Собственно, этому не стоит удивляться как минимум по двум причинам — с одной стороны, Россия в начале этого года экспортировала приблизительно 3 млн тонн солярки в месяц, тогда как США производили более 21 млн тонн, а импортировали всего 960 тысяч тонн, в основном из Канады, так что корень проблем можно поискать и в развязанной Трампом торговой войне с северным соседом; а с другой, не стоит забывать, что нефть и нефтепродукты из России вообще не закупаются американскими компаниями с 2022 года, так что никакой проблемы российское эмбарго не создало.
Ситуация на американском топливом рынке действительно уникальна: он самодостаточен, издержки в добыче и переработке за последние месяцы практически не изменились — но цены на нефтепродукты поднялись на десятки процентов. Прибыль Exxon Mobil и Conoco Phillips выросла во втором квартале этого года на 26% и 27% по сравнению с тем же периодом 2025-го — так что если Белый дом действительно хочет снизить недовольство потребителей, ему стоит устанавливать лимиты рентабельности своим компаниями, а не обвинять украинские власти в создании американцам проблем. Но это отдельный сюжет, а мы вернемся к основной теме.
Перемирие, которого не было
Объявивши, что он якобы договорился со всеми сторонами об «энергетическом перемирии», Трамп поставил партнеров в Киеве и Москве почти в одинаково сложное положение.
Президент Зеленский поспешил сообщить, что приветствует идею американского лидера — что вполне можно понять, потому что он сам выдвигал подобные предложения, и не раз, но постоянно слышал в ответ, что Москва не готова на это согласиться. Украина живет в ожидании исключительно сложной зимы, и ее руководство хорошо осознает, что ударная сила России растет ото дня ко дню, а решимость Путина уничтожать украинские гражданские объекты только крепнет от того, что ВСУ наносят ему чувствительные поражения на передовой. В Киеве многие полагают, что украинские атаки по российской энергетической инфраструктуре создали в экономике страны-агрессора неприемлемое напряжение и что прекращение атак позволит России достаточно быстро восстановиться. Наиболее реалистичными мне кажутся оценки, согласно которым нефтепереработка может вернуться к докризисным показателям за полтора-два с половиной месяца после прекращения ударов.
Для Украины энергетический фактор имеет огромное значение, но не исчерпывает собой всех имеющихся проблем — именно поэтому уже в первом комментарии президент Зеленский сказал:
«Если партнеры готовы обеспечить намерение России не наносить удары по нашей электросети, другим нашим энергетическим объектам, критической инфраструктуре, транспортировке продовольствия (курсив мой. — В. И.), то мы, конечно, готовы обеспечить соответствующее воздержание от наших ударов».
Что нужно Киеву
Кроме того, украинский лидер подчеркнул, что не хотел бы превратить перемирие в минутное шоу, предваряющее российские «выборы» и тем самым поддерживающее позиции Путина. Зеленский дал четко понять, что Киев благожелательно относится к американской идее, но выступает за то, чтобы она превратилась из отдельной инициативы в первый шаг к широкому мирному процессу. Позиция логична, так как не только Украина, но и Россия, например, практически лишились инфраструктуры зернового экспорта в Черном море: удары по торговым судам в его акватории наносят обе стороны, и Киев недавно предлагал взаимно воздержаться от таких атак, на что Москва ответила отказом.
На чисто «энергетическую» часть Украина может быть сейчас не готова, так как полагает, что размер наносимого ей России ущерба более значительны, чем vice versa, а еще в большей степени — потому, что даже остановив удары по электростанциям и сетям, по нефтехранилищам и автозаправкам, Москва продолжит уничтожать жилые дома и вокзалы, поезда и гражданские предприятия — Киев от подобных преступных деяний пока по большей части воздерживался. Если уж Украина и изменит цели своих ударов по России, Кремль воспользуется этим для обвинения ее в нарушении законов войны, которые все четыре с половиной года не соблюдает он сам.
В Кремле сперва помолчали в ответ на предложение Трампа, а потом говорящая голова Песков разразился комментарием, отменно выстроенным риторически: да, конечно-конечно, Россия согласно-согласна на перемирие, потому что она же, как все знают, всегда-всегда на стороне мирных решений; «мы находимся в контакте с американцами» (но не с украинцами), да; но проблема-то не в атаках Украины на НПЗ — «мы внутренний рынок почти насытили», проблема в невозможности вывести российские нефтепродукты на мировой рынок; поэтому — снимайте санкции, прекратите задерживать российскую нефтепродуктовую контрабанду, разлитую по теневым танкерам, вот тогда и будет вам перемирие.
Что нужно Москве
Что бы Песков ни сказал, не стоит сомневаться, что «бензиновый кризис» не придает российским чиновникам оптимизма, а недовольство населения тщательно мониторится президентской администрацией. До последнего времени позиция Москвы была однозначной: любые предложения о любых переговорах «без учета ситуации на земле» (а точнее — путинских хотелок о присоединении четырех украинских регионов) считались заведомо непроходными. Путин через того же Пескова уже сообщил, что он даже не собирается встречаться с президентом Зеленским ни в какой точке мира, кроме Москвы, так как иначе и обсуждать им нечего.
Прекращение огня — пусть временное или частичное — рассматривается в Москве исключительно как предоставление противнику времени и возможностей, которые тот использует для перевооружения армии, подготовки резервов и увеличения производства боеприпасов. Следует признать, что российская сторона имеет возможности для давления: удары реактивными дронами по украинским городам за последнее время участились почти в 8 раз, а и производство баллистических ракет, и накопление их запаса становятся в России все больше.
Скорее всего, в Кремле не предполагали услышать повторение идеи Зеленского в исполнении Трампа — и тем более не очень понимают, как относиться к утверждению американского лидера, что решение фактически уже принято. Согласно почти консенсусному мнению аналитиков, Путин не хочет выходить ни на какие сделки с Киевом до наступления зимы — вероятно, потому, что его военные советники пообещали, что именно к этому времени разрушения энергетической инфраструктуры в Украине достигнут нужной степени, чтобы вынудить страну если не капитулировать, то существенно изменить мнение о допустимом компромисса. Кроме того, учитывая историю путинских обещаний и подписанных им соглашений, не стоит особо доверять российским гарантиям: подчеркивая этот факт, Зеленский, несомненно, прав. В Киеве предложение Трампа препарируется с учетом украинских интересов, но главная проблема с его имплементацией находится на российской стороне.
Конец твит-политики
Хотелось бы сказать: «и невозможное — возможно», но перед нами не тот случай. Никакой договоренности с Москвой перед публикацией трамповского поста достигнуто не было, хотя у Трампа с Путиным за несколько дней до того и состоялся телефонный разговор. Путин заинтересован в урегулировании меньше, чем все остальные участники мифического соглашения: ему даже выгодно, чтобы Трамп оказался в идиотском положении, а цены на нефть возобновили рост.
Кремль, пусть и не всегда действующий по-союзнически, несомненно, находится сегодня на стороне Ирана и Китая, а не США, с американцами в одном лагере Россия может оказаться разве что временно и только в том случае, если Белый дом обеспечит путинскому режиму все, чего он желает – или, хотя бы декларирует в качестве своих целей в Украине. (Как заметил Сергей Лавров, не имея ни малейших оснований для этого замечания: «Если бы американцы не отошли от договоренностей Анкориджа, если бы их Европа не оттянула от этих договоренностей, мы бы уже год жили без войны. Это очевидный факт».)
А вот имиджевые потери президента Трампа, распространившего классический фейк, могут оказаться значительными: слом тренда на повышение стоимости топлива на американском рынке отчаянно нужен ему перед выборами в Конгресс, да и демонстрация очередного провала в крайне неуклюжих попытках урегулирования в Украине Белому дому совершенно невыгодна.
Стратегия выдавания твитов за реальные события, на что еще время от время продолжают вестись мировые рынки, достигла, видимо, критической черты.
