На рассвете Красная Армия ударила в спину польской армии, которая с первого сентября пыталась выстоять в неравной борьбе с гитлеровской Германией. По оценке польского Института национальной памяти армия, которую СССР бросил на Польшу, насчитывала как минимум 600 тысяч солдат, 4700 танков и 3300 боевых самолетов.
Нарушенный договор
Вопреки заявлениям красных дипломатов, Польша продолжала существовать как государство. Польское правительство перешло румынскую границу в ночь на 18 сентября – после ноты. Президент Польши Игнаци Мосцицки, будучи интернированным в Румынии, назначил преемника, им стал Владислав Рачкевич. Правительство в изгнании признавалось союзниками всю войну. Польские вооруженные силы продолжали сопротивление, Варшава держалась под немецкими бомбами и капитулировала только 28 сентября. Нота Потемкина была не просто преждевременной, а ложной.
Советское руководство поспешно объявило польское государство фактически прекратившим существование, СССР отказался от обязательств по заключенным с Польшей договором о ненападении 1932 года. Советское правительство намеревалось также избавить польский народ от «войны, в которую его втянули неразумные руководители».
Так вторжение в страну, уже атакованную нацистской Германией, превратилось в заботу о ее населении. Сначала соседнему государству отказали в существовании, затем присвоили право распоряжаться его гражданами.
Раздел Польши между СССР Сталина и Германией Гитлера оговаривался в секретных протоколах пакта Молотова – Риббентропа. Но в Москве хотели говорить об «освобождении» Польши. Именно эта попытка представить агрессию против другой страны и ее завоевание как помощь ей делает 17 сентября датой, которая отчасти касается и нынешней войны России против Украины.
Через три недели после ноты, зачитанной Потемкиным польскому послу, Москва уже распоряжалась захваченными территориями. По договору от 10 октября 1939 года СССР передал Литве Вильнюс и часть Виленского края, получая право разместить в стране до 20 тысяч своих военнослужащих. Независимость Литвы торжественно гарантировалась в том же договоре. Через восемь месяцев, 15 июня 1940 года, советские войска оккупировали Литву.
Славянские ручьи и русское море
Логика, по которой соседней стране дозволено существовать лишь до тех пор, пока это удобно Москве, старше и Путина и СССР. За сто восемь лет до советского вторжения Пушкин написал «Клеветникам России». Во время Польского восстания 1831 года он обратился к французским политикам и журналистам, поддерживавшим восставших:
…Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Пушкин задает вопрос таким образом, что самостоятельное существование соседей становится угрозой существованию России. Либо ручьи растворяются в море, либо море пересыхает.
В этом же стихотворении Пушкин называет происходящее «домашним, старым спором». Сопротивление восставшей Польши и Литвы власти императора приобретает вид семейной распри, в которую посторонним вмешиваться не следует. У самих участников этой семьи, судя по всему, никто не собирается спрашивать, хотят ли они оставаться под одной крышей. Одни могут устанавливать правила и насильственно заставлять им подчиняться, другим остается подчиниться или погибнуть.
Альтернатива для Москвы
В этой картине величия империи кое-что, однако, не сходится. Княжество Московское само когда-то было одним из ручейков славянского мира и далеко не самым значительным. У Киева, Рязани, Суздаля, Твери и Новгорода была собственная политическая история. Последующий успех Москвы не означает, что их существование с самого начала было предопределено подчинению московскому государю. Была альтернатива организации значительной части земель Руси – Великое княжество Литовское. Его право и политическая культура опирались в том числе на наследие Древней Руси, местные князья участвовали в управлении.
Вильна и польская Корона представляли иные центры власти и притяжения.
Великое княжество Литовское не было и не могло быть идеальной альтернативой Княжеству Московскому и впоследствии Российской империи, оно тоже расширяло владения и ограничивало самостоятельность подвластных земель. Шляхетские свободы Речи Посполитой не означали равноправия для всего населения. Но само существование Великого княжества Литовского ставит под сомнение исключительные права на историческое наследство Руси, которые пытается приписать себе Кремль.
Из того, что другие правители когда-то давно захватывали чужое, не следует, что российскому государству разрешено делать это сегодня.
Пророчество о величии России, которого не было
Можно принять казацкие восстания за эпизоды непрерывной войны России с Польшей. Но противники власти Речи Посполитой вовсе не обязательно были сторонниками Москвы. Атаман Наливайко поднявший казаков в 1594 году, выступил против порядка Речи Посполитой, а не командовал московскими войсками. Богдан Хмельницкий создавал казацкое государство и искал для него союзников. Москва для Хмельницкого была одним из вариантов. Соглашение с царем 1654 года было частью этой политики, а содержание этого соглашения и его понимание сторонами до сих пор остается предметом спора историков. У казаков были собственные интересы, которые нельзя задним числом объяснить интересами Москвы. Из борьбы против одного государя ещё не следует желание навсегда подчиниться другому.
У Гоголя эта самостоятельность казацкой истории уступает место совсем другому финалу. В «Тарасе Бульбе» писатель вкладывает в уста Тараса Бульбы, главного героя и запорожского казака, пророчество:
Подымется из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!
Этих слов в «Тарасе Бульбе» нет. Точнее, нет в первой редакции повести, которую Гоголь напечатал в 1835 году в сборнике «Миргород». Пророчество о царе появляется только во второй редакции 1842 года, дописанное поверх уже готового текста о казацкой вольнице.
Между двумя редакциями прошло семь лет, и за эти семь лет борьба казаков за собственное государство получила литературное завершение в обещании пришествия царя, которому покорятся все. Если у Пушкина ручьи должны влиться в море, то здесь один из них словно сам предсказывает торжество будущего владыки.
Я вижу в этом способ задним числом присвоить чужому прошлому удобный смысл для идеи российской империи. Люди могли бороться за свои права, веру, землю, устройство собственной жизни. Но с точки зрения имперской Москвы вся их борьба – всего лишь движение к заранее известному результату: российскому величию. Все, что этому результату противоречит, должно выглядеть заблуждением или предательством.
Поэтому нынешняя война в Украине действительно напоминает продолжение давнего спора.
Но проводить прямую линию от московских князей и императоров Российской империи к Путину означало бы слишком многое упростить и… слишком много чести для последнего. Менялись государства, общества, границы и сами представления людей о своей принадлежности. Связь стоит искать не в преемственности государств, а в притязаниях, которое нынешние правители Москвы воспроизводят дословно: право определять допустимые пределы самостоятельности соседей.
Украина сделала свой выбор
В июле 2021 года Путин сформулировал это в статье «Об историческом единстве русских и украинцев»:
Убежден, что подлинная суверенность Украины возможна именно в партнерстве с Россией».
Путин объяснил украинцам, какой выбор делает их независимость подлинной и закончил статью словами
Россия никогда не была и не будет «анти-Украиной». А какой быть Украине – решать ее гражданам.
Но когда выбор украинцев разошелся с его представлением об их будущем, последовали полномасштабное вторжение, варварские бомбардировки городов и гибель мирных жителей. Так выглядело на практике обещание оставить решение гражданам Украины.
Между тем украинцы уже высказались о государственном будущем. На референдуме 1 декабря 1991 года в поддержку независимости страны отдали голоса более 90% участников. Чтобы обосновать и защитить свое решение, им не требуется доказывать, что именно они истинные наследники Киевской Руси, Великого княжества Литовского или Богдана Хмельницкого. Украинцы могут спорить о прошлом, менять отношение к его героям. Но ничто не дает Путину права решать за Украину, Польшу, Литву или какие-либо другие страны, как им жить и как им относиться к России.
Хотелось бы, чтобы война России в Украине стала финалом агрессивных намерений Москвы превратить соседей в рабов. Можно определить, каким было бы завершение этого спора: в Кремле перестают считать независимость соседних стран временным явлением, потерей для Москвы, которую предстоит исправить любым, даже насильственным путем. Право Украины, Польши и Литвы идти своим путём существует независимо от того, признают ли его в Кремле.
В 1939 году СССР пытался отменить Польшу, но Польша, хотя и пережила оккупацию выстояла, стала членом Европейского Союза и НАТО. Сегодня Кремль пытается отменить субъектность Украины, отказывая ей в праве на существование вне «русского моря». Пушкин и империя ошибаются: море может остаться в своих границах, а ручьи – течь своим путем.
Спрашивать разрешения у Москвы вода не обязана.
