Центризбирком делает все, чтобы люди знали о выборах, о кандидатах и об итогах как можно меньше. Массовый избиратель худо-бедно знает о пятипроцентном барьере, на этом обычно знания заканчиваются. А на самом деле главное происходит потом.
Как устроен федеральный список?
Явка превращается в мандаты
В каждом федеральном списке есть общероссийская, общефедеральная часть, не более 15 человек по нынешнему закону. Остальной список делится на территориальные группы, они должны охватывать всю территорию страны. В списке партии должно быть не менее 35 групп, а единицами-кусочками этого пазла считаются границы 225 мажоритарных округов. То есть руководство каждой партии сначала решает, какова федеральная часть, а потом решает, как из 225 округов внутри списка собрать не менее 35 групп, и может делать это как ей нравится.
Когда начинают делить мандаты, сначала мандаты получают кандидаты из общероссийской части — соответственно, до 15 человек. Всего делится, еще раз скажу, 225 мандатов, и если партия берет минимальные 5%, она получает 12–13 мандатов.
На этапе составления списков партия решает, как она мотивирует свои региональные части (или не мотивирует). Если партия заведомо делает максимальную федеральную часть, как КПРФ, у нее все 15 человек в федеральном списке, она мало что оставляет регионам. У «Единой России» пять, у ЛДПР — 10, а у «Новых людей» — всего три человека: эта мотивирует регионы бороться друг с другом за проходные места.
Как делятся мандаты между региональными группами? Количество голосов за партию делится на количество оставшихся мандатов — получается «цена» мандата в голосах; голоса, полученные партией, делятся на эту «цену» и выходит число мандатов.
Исходя из численности населения региона, партия заранее ранжирует региональные группы по шансам. Если это Чукотка с 30 000 избирателей, она не получит мандат. А московская автоматически будет первой в списке. Играет роль не только число избирателей, но и явка — явка любыми правдами и неправдами обеспечивается, рисуется как угодно в аномальных регионах не только ради гиперлояльности, но и как способ увеличить количество представителей в Госдуме: регионы с большей явкой получают больше мест.
Аномальные регионы – республики Северного Кавказа или Кемерово — за счет сверхвысокой явки получают на 15–25 мандатов больше, чем должны были бы согласно их доле в составе избирателей; а поскольку аномальные регионы все яйца кладут в одну корзину, мандаты получает «Единая Россия».
Еще очень важный момент: маленькие регионы, Ингушетия, скажем, или Алтай, по численности населения на один мандат внутри списка, по большому счету, не тянут. Например, в Республике Алтай избирателей всего около 150 000, а «цена» мандата – около 300 000 голосов. Так что маленькие аномальные регионы — Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия — могут обеспечить себе мандаты по списку только организовав тотальную явку и тотальное голосование всех избирателей якобы за одну партию.
Таково прямое следствие нынешней методики распределения мандатов по спискам.
Итак, «Единая Россия» получила львиную долю – хотя есть данные экзитполов, в том числе прокремлевских, которые не совпали с официальными данными выборов. Более чем показательно: мы имеем реальность формальных результатов, и фактически все понимают, что они не совпадают.
И что делать остальным партиям? Когда руководство партии составляет список, оно в первую очередь думает, как обеспечить мандатами нужных людей — спонсоров, профильных экспертов, которые ведут нужные для партии проекты, ярких персонажей, которые приносят голоса. Партии заинтересованы сделать большие группы, чтобы эти кандидаты гарантированно прошли. Но оборотная сторона медали: если все мандаты отданы большим группам, кому охота кампанией заниматься? Важный кандидат заранее занимает проходное место — зачем ему работать? А кандидаты в маленьких группах понимают, что даже если они будут суперактивными и креативными, их никогда не выберут.
Мотивированы вести активную кампанию только кандидаты из средней, полупроходной зоны.
Расчеты летят в помойку
Когда список составляется, расчеты основываются на данных прошлых выборов и соцопросах. Что случилось в этом году? В дни голосования произошел грандиозный административный перегиб. Можно говорить о вбросах, о принуждении и так далее, но де-факто все балансы, которые обещала социология и о которых, видимо, были договоренности, – были нарушены. И расчеты, по которым строились партийные списки, полетели в помойку. Какие-то люди устроили демонстративную, силовую по отношению ко всем остальным акцию. Кому мешали эти условные 10%, которые отняли в ходе силовой акции? Никому они не были нужны, все уже было сбалансировано, вся социология в ходе кампании была предсказуемой, и списки кандидатов формировались под эту предсказуемость. Но кому-то в конце кампании захотелось стукнуть кулаком по столу и сказать: «Знайте свок место, сволочи»!
Все прогнозы по явке, по группам поползли, и сейчас все партии, кроме «Единой России» –в тяжелейшем положении. Во-первых, их всех опустили ниже ожиданий. Во-вторых, вся очередность мест внутри и между группами полетела к чертовой матери: и мест стало меньше, и махинации с явкой оказались очень неравномерными. И мы получаем очень специфическую Думу.
Кому нужен административный перегиб
Реально явка, по подсчетам независимых экспертов, получается около 40%. Сошлись два момента: с одной стороны, действительно была довольно большая живая явка; с другой, был аномально большой наброс всеми приличными и неприличными способами; плюс переписывание протоколов.
Вернусь к административному перегибу. У региональных властей – по крайней мере пара причин: первая, они хотят получать лишние мандаты — и нужна лишняя явка; вторая — никто не хочет быть худшим, за это и губернатора могут уволить, в 2011 году почти все губернаторы-аутсайдеры по явке были уволены. Поэтому никто не хочет быть последним, все перегибают палку, и получается общий перегиб.
И другой момент, на сей раз особенно важный. Выборы — в том числе борьба групп в федеральной элите: есть те, кто курирует выборы, они вроде со всеми договорились, у них баланс, но тут кому-то с большим силовым ресурсом хочется показать, что они главней. Все летит к черту.
Каждая большая федеральная партия — часть федеральной элиты, с разными связями: друзья, партнеры, союзники, спонсоры и так далее, возникают взаимные обязательства. И если кто-то выходит из договоренностей, ползет вся конфигурация, граница между группами элит начинает двигаться, эффект домино.
Что будет после гиперрезультата
Но сейчас очевиден циклический период подъема, волна политической активности — он поколенческий, он социально-экономический и так далее. Да, бывает период политического затишья, когда все как бы согласились, и окей. Сейчас это не получится, эта волна никуда не уйдет. Я смотрю реакцию: никто ничего хорошего не ждал, поэтому нет ощущения «ой, а мы надеялись». Все понимали, что будет тяжело. Наиболее остро реагируют зумеры, которые просто в жизни еще не переживали таких обломов: «ой, все пропало».
И если кто-то думал демонстративным результатом все «зачистить» — ничего не получится. Активность будет продолжаться, никуда не уйдет. Запрос сформировался, запрос не удовлетворен, запрос остался, а власть демонстративно отвечать не собирается.
У тех же «Новых людей» будет очень тяжелая проблема — не знаю, как они справятся, они должны отвечать общественному запросу, но для этого у них нет нужного количества мест. Де-факто они должны были получить существенно больше, а общественный запрос исходит именно из того процента. Но они очень хорошо выступили в регионах.
А коммунисты уже поняли, куда ветер дует. Коммунисты — у них прекрасная политическая интуиция. Геннадий Зюганов уже выступил: давайте прекращать разоряющую страну войну, почти так и сказал. Сейчас он выступит главным борцом за окончание СВО и за помощь бизнесу.
Самое разумное сейчас для любой оппозиции — просто отойти в сторону, потому что перегиб кончится пшиком. Политика — это синусоида, гиперрезультаты приведут не к катастрофе, а к движению, «Единой России» теперь придется за все это отвечать. Она получила больше, чем было нужно, куда больше, и так было две трети! Никаких новых возможностей это не дает – кроме разговоров про «теперь смогут», как будто раньше они ничего не могли.
В реальности «Единая Россия» все равно первая, только не с тем процентом, коммунисты все равно на втором месте, потом, конечно, «Новые люди» с не сильно большим отрывом, дальше ЛДПР и «Справедливая Россия», эсеры пройдут вплотную к 5%, но на самом деле получили, думаю, процентов семь.
Тут я хочу напомнить: за 2007 годом, когда «Единая Россия» получила такое же почти неожиданное, скажем так, большинство, пришел 2011-й. Они слишком много получили — окей, люди недоумевают. Оппозиции сейчас надо просто не лезть во все это, сохранять себя, работать с кадрами, со своими депутатами, не терять политического лица.
Да, всех ограбили, но все равно другие, кроме «Единой России», партии в основном получили больше, чем если посмотреть прогноз прошлого года, сделанный по динамике региональных выборов: должно было быть хуже. Партии сохранили ядро даже в этой тяжелой ситуации.
Коммунисты потеряли не половину, а 5 процентных пунктов. В сравнении с региональными выборами 2025 года у тех же «Новых людей» представительство существенно выросло, у них много новых депутатов на этом уровне. Главное для них сейчас — не разочаровать людей, ощущение обманутых ожиданий — очень опасная штука: люди могут отвернуться и уже не вернуться. Репутация зарабатывается долго, а теряется в один день. Игра вдолгую, и нужно вести себя так, как сейчас ведут себя коммунисты, — стараться не вляпаться. А если не вляпаться шанса нет – заниматься мелким торгом.
Жизнь продолжается, а где мы будем через пять лет, никто не знает.
