Встреча не только не принесла прогресса в отношениях двух стран и в обсуждении главного вопроса европейской политики — путей к завершению войны против Украины, но и, по существу, не содержала диалога как такового.
Зачем же встречались шефы дипломатических ведомств двух государств и чего добились стороны?
«Сезонное обострение»
С 2022 года Германия остается одним из самых последовательных союзников Украины. После внеочередных парламентских выборов и прихода к власти Фридриха Мерца помощь Киеву лишь возросла. Германия не только выделяет фактически любые типы вооружений собственного производства, подходящие для данного театра военных действий, за исключением ракет «Таурус», но и участвует почти во всех возможных проектах финансовой помощи Украине. Но политика и общество отнюдь не монолитны в своем желании продолжать поддержку Киева, особенно в сфере поставки вооружений. Общественно-политические и историко-культурные традиции в ФРГ, а также экономический и политический кризис в стране вносят свои значительные коррективы.
Давление на федеральное правительство не прекращалось все четыре с половиной года полномасштабной войны, но в определенные периоды оно заметно увеличивается. Именно сейчас в германском политическом ландшафте наблюдается такое сезонное обострение: усиленный запрос на «дипломатическое решение конфликта».
Сигналы поступают Мерцу как от оппозиции, так и из рядов коалиции.
«Альтернатива для Германии» (АдГ), победившая на выборах в Саксонии-Анхальт и Мекленбурге-Передней Померании, через свою фракцию в Бундестаге требует прекратить поставку любых вооружений Украине и «компромиссного мира». Представители АдГ выступают за покупку российских энергоносителей и даже, не имея на это полномочий, совершают первые шаги к возобновлению сотрудничества.
Левые, победившие на земельных выборах в Берлине, на федеральном уровне не столь категоричны в отношении поддержки Украины, но также настойчиво повторяют тезис, что оружие лишь затягивает войну, а дипломатическое решение — единственный способ ее прекратить. На съезде партии лейтмотивом стала фраза: «Мы не хотим платить за ваши войны!» О последовательной антиукраинской и близкой России позиции Союза Сары Вагенкнехт (ССВ) и говорить не приходится.
Похожие голоса в последнее время раздаются все громче и среди консерваторов ХДС и социал-демократов СДПГ. Главы Тюрингии, Саксонии и Бранденбурга в совместном заявлении потребовали «более активной дипломатии». Тобиас Винклер (ХДС), руководитель делегации ФРГ в ОБСЕ, заявил, что «дипломатия ОБСЕ» в отношении России «вовсе не умерла». Руководство влиятельного отделения СДПГ в Баден-Вюртемберге призвало искать «новые пути в политике в отношении Украины» — нынешний курс «не должен представляться в качестве безальтернативного», а «импульсы в направлении мирного решения» нужно усилить.
По договоренности
Для и без того политически ослабленного канцлера ни к чему не обязывающая беседа его министра иностранных дел с российской стороной явно рассматривалась как позитивный внутриполитический сигнал: ваши укоры напрасны, мы используем и возможности для диалога. Вадефуль не летел для этого в Москву, а поговорил с Лавровым на Генассамблее ООН, на нейтральной территории, где они оба и без того присутствовали. Разговор не имел никакого формального статуса.
Мерцу не стоило ожидать от Вадефуля и каких-либо политических сюрпризов. Безусловно, руководитель дипломатии подчиняется решениям своего правительства. Но предшественники Вадефуля на посту главы МИД ФРГ, Хайко Маас и Анналена Бербок, являлись до прихода в Министерство иностранных дел сильными политиками с большим опытом и могли, по крайней мере, «расставить собственные акценты». Да и партбилет у них был другой, чем у главы кабинета. От нынешнего министра, однопартийца, давнего тесного союзника и доверенного лица действующего канцлера, «самодеятельности» ожидать не приходилось.
Слова Вадефуля о «просьбе многочисленных коллег по должности о проведении этой встречи» — свидетельство того, что Берлин если не согласовал встречу в ЕС, то уж точно информировал партнеров о таких планах. В Евросоюзе существует неформальная договоренность: контакты с Россией должны проходить на основе европейского консенсуса. Инициативы отдельных государств, и уж подавно Германии, по понятным причинам не встретили бы понимания в Центральной Европе.
И действительно, факт встречи не подвергся критике внешнеполитических ведомств стран восточнее Одера. Разве что в польских СМИ промелькнула нотка удивления, но то не была официальная реакция Варшавы. Киев также не делал громких заявлений, а украинская пресса констатировала, что принцип «ничего об Украине без самой Украины» нарушен не был. Также Киев «был проинформирован о деталях встречи».
«Как об стенку горох»
Разве что неисправимые оптимисты могли ожидать от беседы Вадефуля и Лаврова каких-то прорывных решений. К этому не располагает не только нынешняя геополитическая обстановка, но и уровень собеседников. Если бы Путин пожелал изменить позицию в войне против Украины, об этом говорил бы точно не Лаврова и уж тем более не на встрече с «недружественным» министром иностранных дел.
Иначе действовал бы и Берлин: если бы в ведомстве канцлера ФРГ возникло некое серьезное предложение Москве, то и Мерц не пользовался бы услугами Вадефуля, а, обсудив предложение с европейскими и американскими союзниками, а также с Киевом, сделал бы его предметом переговоров Украина — РФ — ЕС — США с участием нейтральных переговорщиков, признаваемых всеми сторонами.
Дебаты о кандидатурах в мае сего года служат лучшим тому свидетельством. Но результаты разговора в Нью-Йорке были такими, что подтвердилось скорее мнение отъявленных пессимистов. Точнее, у встречи двух министров вообще не было никакого результата.
По информации немецких СМИ, провокации начались прямо с порога. Германскую делегацию ждали на столах англоязычные экземпляры памфлета под заголовком «Наследие Геббельса. Фальсификация событий в Буче и кровавая инсценировка киевского режима». Нет необходимости объяснять, почему фамилия нацистского преступника появилась в заголовке документа для встречи с немцами. Очевидцы утверждают, что Вадефуль даже не прикоснулся к распечатке и прикрыл ее своей папкой. Первые минуты уже задали тон встречи, ход которой можно хорошо реконструировать по статьям и интервью.
Германская сторона сосредоточилась на трех основных пунктах: дроновая атака в Лейпциге и ответственность Кремля, пути деэскалации в российско-украинской войне и возможность обеспечить бесперебойные поставки зерна из Украины — это гуманитарный фактор и просьба (дословно из интервью министра) Глобального юга. Берлин делал отчаянную ставку на гипотетические уступки РФ во имя сохранения хороших отношений с теми странами в Азии и Африке, которые занимают нейтральную позицию, а то и вовсе симпатизируют Москве. Ставка ожидаемо не сыграла. Вадефуль потом весьма открыто высказался о реакции россиян, употребив немецкое выражение, эквивалентом которого в русском языке могло бы быть «как об стенку горох».
Российская сторона, начав с привычного «троллинга», ожидаемо не продемонстрировала готовности к конструктивным переговорам. Лавров изложил точку зрения своего начальства, а уже после встречи обвинил собеседника в высокомерии и снисходительности и добавил, что проще было бы созвониться, чем встречаться.
«Цели» достигнуты
Мерц ничего не проиграл. Вадефуль аргументировал сам факт встречи необходимостью донести позицию федерального правительства до российского руководства напрямую, рекомендациями иностранных топ-дипломатов, а также значением разговора как такового, в том числе и с «противниками». И ему в общем-то поверили. Критика в ФРГ была умеренной и малочисленной, от Родериха Кизеветтера, консервативного политика, известного своей последовательной поддержкой Украины, до некоторых экспертов. СДПГ и даже Зеленые вполне благосклонно отнеслись к факту встречи. Некоторые ведущие германские СМИ нашли в этом разговоре даже очевидный плюс: он ясно показал неготовность Кремля к переговорам об окончании войны и пренебрежительное отношение РФ к Европе.
Негативных последствий не было и для Кремля. Путин никогда публично не отрицал возможность переговоров с Западом и в частности с Германией. Основная аргументация российского руководства строится вокруг двух тезисов: «ЕС поддерживает Украину вместо нормализации отношений с Россией и не желает говорить с нами на равных» и «Западу придется признать новые геополитические реалии».
Встреча Лаврова и Вадефуля этому нарративу (не то что бы соответствующему действительности) никак не противоречит. Москва попыталась ее использовать в пропагандистских целях, но довольно вяло. МИД РФ подчеркивал, что разговор состоялся по инициативе германской стороны, а для «внутреннего употребления» появилась возможность показать, как, мол, «наш министр прямо в лицо немцу изложил нашу позицию». Но уже по первым признакам видно, что для Кремля встреча осталась периферийной, и на ее основе не будет построена значимая кампания.
Короткий разговор в здании ООН не может быть знаком каких-либо перемен во внешнеполитической стратегии ФРГ и всего Евросоюза. Мерцу нужно было сделать попытку перейти к «дипломатии», к тем самым «переговоров», о которых в Германии так много говорят и справа, и слева. Канцлер попытку совершил – и ясно показал обществу отсутствие готовности Кремля даже к первичному серьезному обсуждению иного приемлемого сценария окончания войны, кроме военного. Никакого прогресса нет и в иных вопросах, связанных с боевыми действиями, например, перемирие или обеспечение украинского гражданского судоходства. Риски в форме критики («общение с агрессором и пропагандистский предлог») явно учитывались командой Мерца – и они оказались минимальными.
Европа уже давно демонстрирует не просто готовность к участию в переговорах и поиске пресловутого «дипломатического решения», но и желает активно формировать то самое решение, без постоянной оглядки на Вашингтон. Хозяин Кремля отверг крайне для себя выгодные предложения, поддержанные США, государством, которое он считает единственным на Западе «равным России» и обладающим решающим мнением в мировой геополитике.
Пока ситуация на фронте и в собственной экономике не убедят Путина в крайней необходимости искать другого подхода, дело не сдвинется с мертвой точки.
