Осторожный оптимизм украинских переговорщиков связан скорее с более конструктивным подходом США, чем ожидалось, а не с перспективами диалога с россиянами.
Формат переговоров остается трехсторонним, но в Абу-Даби присутствовала и четвертая сторона, хотя ее и не было в зале. Это европейцы, точнее, представители стран ЕС и Великобритании. Почему же Европа осталась в стороне и не смогла сделать из формата «3+1» полноценную «четверку»? Что все же получилось у европейцев? Какие трудности ожидают их в будущем в геополитическом четырехугольнике с Украиной, США и Россией?
Как Россия смотрит на Европу
Еще с советских времен Москва отказывала (тогда) Западной Европе в полной субъектности. Экстраполируя брежневскую модель «ограниченного суверенитета» своих сателлитов на европейские страны вне сферы влияния СССР, Кремль традиционно считал, что все ключевые решения в западном мире принимаются в Вашингтоне. Бонн, Париж или Рим, в понимании советских лидеров, всегда соглашались с США, внося лишь незначительные правки.
СССР не видел смысл тратить время на серьезный диалог с кем-либо, кроме американцев.
Это заблуждение наследовала и Россия. Ощущая себя «сверхдержавой», она считает исключительно Америку равноценной себе переговорщицей на Западе, пренебрегая Европой. Российские дипломаты в лучшем случае интересовались в кулуарах у европейских коллег, получено ли уже одобрение той или иной инициативы у американской администрации. При отрицательном ответе российская сторона теряла всякий интерес.
И до широкомасштабного нападения РФ на Украину Кремль старался вытеснить европейцев с любой переговорной площадки. Достаточно вспомнить демонстративное игнорирование Европы в вопросах договоров о стратегических вооружениях и ПРО. В 2017–2019 годах Россия блокировала «нормандский формат», в котором участвовали Франция и Германия, предпочитая «двойку» Владислав Сурков — Курт Волкер. В конце 2021 года московские «гарантии безопасности», точнее, пожелание вернуть НАТО в состояние 1990-х годов, были направлены в адрес США и Североатлантического альянса. Москва не видела субъектом переговоров даже те европейские государства, о судьбе которых шла речь в российских предложениях.
Точно также РФ действует и с 2022 года. Суркова и Волкера, сменили Кирилл Дмитриев, Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, но суть не изменилась.
Вне всякого сомнения, у российского руководства и лично Владимира Путина есть глубокая обида на Европу, ненависть к ее позиции, смешанная с непониманием. Возможно, в Кремле до сих пор не до конца осознают, почему ЕС столь последовательно поддерживает Киев, будучи его адвокатом на всех возможных площадках, направляя в Украину миллиарды евро, собственное вооружение и оплачивая американское, зачем Европе нужны антироссийские санкции и почему такие политики, как, скажем, Герхард Шредер не пользуются уважением, а подвергаются порицанию. РФ, конечно же, не желает видеть за столом переговоров наиболее верного союзника Украины, к тому же еще (пусть и крайне медленно и непоследовательно) наращивающего политические мускулы. Слова заместителя министра иностранных дел Сергея Рябкова, что ЕС «фактически управляет конфликтом» и «несет за него ответственность», говорят сами за себя.
Очевидно, Россия будет и далее блокировать реальное прямое участие Брюсселя и Лондона в переговорном процессе. Слова Кушнера о желании Вашингтона подключить европейцев к следующим переговорам в полном объеме не следует воспринимать как окончательное решение. И даже если это произойдет, Россия по-прежнему будет делать вид, что Запад за столом представляют лишь американцы. Нынешняя стратегия Европы, консультирование Украины при активном диалоге с США, остается сейчас, по существу, единственной реальной формулой.
Как США видят Европу
Вашингтон и Брюссель с момента воцарения Трампа в Белом доме прошли несколько этапов в двухсторонних отношениях: от открытого противостояния по вопросу Гренландии до «холодного» и конструктивного мира. Не было главного и, казалось бы, естественного — союзничества. Давно испарились надежды, что европейский лидер, например канцлер ФРГ Фридрих Мерц, с его «американскими» фрагментами биографии и хорошим английским, найдет подход к президенту США Дональду Трампу. Европейцам ясно, что Трамп воспринимает Евросоюз как «недоразумение», «бюрократического монстра», который путается в собственных ногах, не имеет единой позиции и лишь мешает «заключать сделки».
Информация, что Трамп хотел бы соединить в одном переговорном треке мир в Украине и будущее европейской архитектуры безопасности изрядно разозлило европейские столицы. Образовалась определенная геополитическая ловушка: в принципе, Брюссель не против таких консультаций, но он справедливо видит себя в роли одного из главных конструкторов любой системы на своем континенте.
Тень «Ялты-2» сгустилась. И угроза соглашения о Европе без Европы (в точности так, как Белый дом хотел бы договориться об Украине без участия Украины) заставила европейцев усилить давление на Трампа, которому после провала республиканцев на промежуточных выборах в Конгресс придется действовать осторожнее. И судя по всему, стратегия была успешной. Американцы не рассматривали всерьез снова лежащее на столе российское «предложение» 2021 года о сворачивании военной инфраструктуры НАТО в Центральной и Восточной Европе и другие уступки Запада, которые поставили бы крест на обороноспособности Альянса.
Также ЕС пока удается торпедировать саму идею поощрения агрессора методом выдачи ему права вето в деле европейской коллективной безопасности в любой форме, от легитимации оккупированного до ослабления обороны на восточном фланге НАТО. Американский вектор европейской политики уверенно отходит от «пересидеть Трампа» или «договориться с Трампом, лишь смягчив его условия» к «предложить Трампу альтернативные сценарии и настаивать на компромиссе».
У европейцев и сегодня, используя лексикон действующего президента США, «не лучшие карты на руках». Европа остается зависимой от Америки политически, экономически, в военной отрасли и во многом ментально. Судя по всему, американская администрация не настаивала на физическим присутствии европейцев в зале переговоров в Абу-Даби и категорическое «нет» России служило здесь хорошим «алиби», позволяя подчеркнуть ключевое значение диалога между воюющими сторонами и второстепенность «остальных». Предполагаемое расширение круга переговорщиков по итогам визита Уиткоффа и Кушнера в Москву (непонятно, почему американцы не лоббировали участие европейцев перед встречей в Абу-Даби) вполне может быть ловушкой — с целью понудить Европу прямо на месте легитимировать российско-американские договоренности. Но Брюссель и все теснее кооперирующийся с ним Лондон активно пользуются ослаблением Трампа и его нежеланием усилить раскол в западном лагере, в особенности в рядах НАТО.
Европа и Украина
ЕС и Великобритания взяли на себя тяжелую ношу главных союзников Киева, что подразумевает под собой значительную и долгосрочную финансовую, моральную и политическую поддержку. И если с моралью и заявлениями проблем не возникает, то никто сегодня не может дать гарантии продолжения материальной помощи Украине на нынешнем, а то и более высоком уровне в течение ближайших лет. В рядах Евросоюза сформировался хрупкий компромисс: есть государства, которые активно участвуют в Коалиции добровольцев, есть и те, кто ограничивается одобрением очередного пакета антироссийских санкций и, в крайнем случае, гуманитарной помощью. Этот баланс пока устраивает всех и дает Украине необходимую поддержку прямо сегодня. Но вопрос в том, как долго эта схема будет работать.
Как минимум в Венгрии скепсис по отношению к системной помощи Киеву остался и после смены власти. Те же настроения транслируют элиты Словакии, Чехии и Болгарии. Все больше осторожности в оценке перспектив проявляют Италия и Испания. Но настоящие угрозы нынешнему консенсусу таят в себе предстоящие президентские выборы во Франции и политический кризис в Германии.
Уже в мае 2027 года Мари Ле Пен может стать хозяйкой Елисейского дворца — и маловероятно, что этому что-либо помешает. В последние годы она несколько изменила взгляды, отказавшись от пророссийской риторики, осудив агрессию РФ против Украины и заметно смягчив позицию касательно ЕС, евро, Шенгенского соглашения и НАТО. Однако Ле Пен по-прежнему осуждает многомиллиардную помощь Киеву «без конечной цели и прогнозируемого финала», намереваясь остановить выделение средств со стороны Франции после полугодового переходного периода. Она не может да и не хочет отказаться от центрального и крайне значимого для ее избирателей слогана: «Французские деньги для французов!»
В ФРГ следующие парламентские выборы состоятся лишь в 2029 году, но правящая коалиция консерваторов и социал-демократов крайне ослаблена внутренними конфликтами и обладает катастрофически низким рейтингом. Вероятность ее распада ныне низкая (партии на внеочередных выборах не ждет ничего хорошего), но кризисные явления могут стать причиной пересмотра курса. Мерц регулярно делает заявления, что поддержка Украины будет поступать столько, сколько потребуется. Но в опросах количество сторонников помощи на нынешнем уровне, не говоря о выступающих за ее увеличение, продолжает уменьшаться. Нельзя исключить ситуацию, в которой правительству придется сократить финансовые вливания как напрямую Киеву, так и через германское участие по линии Евросоюза — по причине проблем с бюджетом либо в качестве уступки оппозиции в этом важном, но все же менее значимом вопросе, чем внутриполитические.
Расходы ЕС предстоят колоссальные. Украина при достижении мирного соглашения опасается (вполне справедливо) новой российской агрессии и ищет механизмы защиты. Одним из них должны стать 800-тысячные вооруженные силы. Разоренная войной страна не в состоянии финансировать одну из крупнейших армий на континенте из собственных средств. Ставка вполне прозрачно делается на деньги европейских государств, и украинская сторон настаивает на письменных гарантиях поддержки в течение минимум десятилетия. И если собрать средства на послевоенное восстановление Украины по причине гуманитарного характера будет проще, то финансирование вооруженных сил и сейчас вызывает не лучшую реакцию в пацифистски настроенных кругах Европы. Если из пула наиболее последовательных союзников Украины выйдет Франция, а Германия вынужденно сократит помощь, устойчивость украинской обороны окажется под большим сомнением.
Вторым конфликтным полем между Евросоюзом и Украиной может стать перспектива членства Киева в организации. Европейский выбор и готовность идти ради него на большие жертвы — одна из реальных причин нападения России на Украину. Президент Владимир Зеленский последовательно отвергает любой вариант «эрзац-участия» Украины в ЕС, например ассоциированное членство. И украинской элите, и украинскому народу требуются понятные и четкие сигналы, и не в отдаленном, а в ближайшем будущем.
Брюссель же вряд ли сможет предложить Киеву нечто иное, чем поэтапный процесс сближения — с выполнением множества требований по переговорным кластерам, в «общей очереди» после государств Южной Европы, продвинувшихся куда уже дальше по этому пути. В украинских политических и аналитических кругах вполне серьезно обсуждается сценарий «предательства Украины со стороны Европы» и варианты развития событий.
Уроки Абу-Даби
Нельзя сказать, что европейская миссия в столице ОАЭ была провальной. Повторю, полноценного четырехстороннего формата не получилось, но европейцы (Великобритания, ФРГ, Франция, Италия, а также представители Еврокомиссии, Евросовета и НАТО) все же присутствовали, фактически будучи и зримыми, и незримыми участниками событий.
Показное игнорирование со стороны России вкупе с резкими выпадами в адрес Европы, лишь подтверждает факт: Москве пришлось «играть» против Европы и смириться с ее активностью. Евросоюз смог провести «пожаротушение», не позволить Трампу пойти наиболее простым и одновременно опасным для Европы путем принятия части требований России, а также похоронить идею изменения административных границ Донецкой и Луганской области с целью помочь Москве объявить себя победительницей в войне.
Итак, российские условия не прошли, а европейский тезис о «справедливом мире» остается частью общей западной повестки. ЕС довольно успешно остановил собственную маргинализацию в качестве геополитического актора и перешел в категорию «весомого игрока», пусть пока и не лидера-тяжеловеса. Европа стала частью процесса, но еще не задает в нем тон.
