Одна из самых соблазнительных ловушек, в которые мы в Британии и в Европе можем попасть, — убеждение, что скоро все вернется на круги своя, что до восстановления прежнего порядка осталось пережить всего одни-двое выборов. Это опасное заблуждение. Перемены, свидетелями которых мы стали в последние годы, связаны с гораздо более глубокими процессами, чем политическая судьба нескольких отдельных людей.
Речь идет о структурных сдвигах.
Угрозы нашей безопасности в обозримом будущем не ослабнут. Скорее, они будут усиливаться. И нигде это не проявляется столь отчетливо, как в Арктике. Она нагревается в четыре раза быстрее, чем планета в среднем, что открывает новые морские маршруты и обостряет конкуренцию за ресурсы: в этом регионе сосредоточено соответственно 13% и 30% мировых неразведанных запасов нефти и газа. С 2023 по 2025 год китайские операторы удвоили число контейнерных рейсов через Арктику. Суда могут преодолеть этот путь примерно вдвое быстрее, чем по традиционному торговому маршруту из Китая в Европу через Суэцкий канал.
Изменения в Арктике создают и новые вызовы безопасности. Какими бы неуклюжими и ненужными ни были угрозы Трампа в отношении Гренландии, в одном он не ошибался: значение Арктики для безопасности Запада возрастает.
Россия давно сосредоточила на Крайнем Севере большую часть своих сил, обеспечивающих возможность ответного ядерного удара. Прежде российские возможности в этом регионе ограничивались природными условиями: не случайно Россия создала ледокольный флот, превосходящий по численности флоты всех остальных стран вместе взятых. Но глобальное потепление меняет ситуацию. Путин все активнее прощупывает обстановку, испытывая западную оборону, чтобы выяснить, насколько быстро Москва сможет утвердить свое господство в регионе.
Российские Балтийский и Черноморский флоты теперь фактически заперты. Это лишь повысило значение Северного флота, в который Путин вложил огромные средства. Он базируется на Кольском полуострове и представляет для нас самую серьезную угрозу. Арктика — ворота в Северную Атлантику, а любая стратегия НАТО опирается на способность контролировать этот океан. Если мы утратим такой контроль, переброска американской техники и войск в Европу окажется серьезно затруднена.
Сегодня война и мир — уже не два взаимоисключающих состояния. В последние дни и министр обороны, и первый лорд адмиралтейства предупредили, что активность российского военно-морского флота вблизи Британии за год выросла на 41%. Повреждения кабелей в Балтийском море стали слишком частым явлением.
Уязвимость подводных кабелей беспокоит меня с тех пор, как почти десять лет назад, еще будучи молодым депутатом парламента, я подготовил доклад для аналитического центра Policy Exchange. Интернет в гораздо большей степени, чем принято считать, находится в кабелях на морском дне, а не в облаках, в смысле в небе. По ним передается около 99% нашего международного трафика данных.
Важнейший вклад, который Британия может внести в европейскую безопасность в предстоящем десятилетии, — сдерживание России на Крайнем Севере. Это отвечает нашим национальным интересам, и именно этого ожидают от нас союзники — как в Европе, так и в Вашингтоне.
Британия возглавляет Объединенные экспедиционные силы (Joint Expeditionary Force, JEF), созданные в 2014 году и объединяющие десять североевропейских стран, разделяющих общие подходы и обеспокоенных российской активностью. Благодаря общности взглядов эта структура способна быстро принимать решения и реагировать на угрозы, не достигающие порога применения статьи 5 Североатлантического договора, согласно которой нападение на одного члена альянса рассматривается как нападение на всех.
Это особенно важно с учетом пристрастия России к действиям в серой зоне.
На посту премьер-министра начинаешь с опасением относиться к некоторым международным встречам. Иногда потому, что заранее знаешь: все сведется к бесконечным разговорам, в ходе которых участники будут повторять одно и то же, только все более пространно. Иногда — потому, что придется одну за другой отражать совершенно безрассудные инициативы. Но встречи JEF всегда отличались ясным пониманием ситуации и практическим подходом. У всех нас было общее стратегическое видение, поэтому мы могли сосредоточиться на том, что собираемся делать, вместо того чтобы часами искать позицию, представляющую собой наименьший общий знаменатель. JEF — пример международной организации, которая действительно работает.
Саммит JEF 2023 года состоялся на Готланде, шведском острове в Балтийском море, всего через несколько дней после того, как при подозрительных обстоятельствах там были повреждены кабели и трубопроводы. Это была встреча, где содержание имело большее значение, чем внешняя сторона дела. Я ночевал на борту британского военного корабля HMS Diamond, а не в каком-нибудь роскошном отеле. Согласованный на том саммите механизм реагирования повысил цену вмешательства в работу этих кабелей для наших противников.
Впервые британский генерал Ник Перри возглавил Объединенное командование сил НАТО в Норфолке, в зону ответственности которого входит Крайний Север. Это позволяет нам обеспечить взаимодополняемость действий JEF и НАТО в Арктике, избегая дублирования их функций.
Самое важное — точно знать, что происходит под водой. Правительство объявило об инвестициях в размере 90 млн фунтов стерлингов в новую сеть подводного наблюдения. Это разумный шаг: отслеживание российской активности традиционными методами требует значительных ресурсов, учитывая, насколько малошумны и эффективны российские подводные лодки.
Следующая задача — вместе с союзниками постоянно противодействовать агрессивному поведению России в регионе. Решение Норвегии приобрести британские фрегаты типа 26, чтобы обеспечить полную совместимость действий наших вооруженных сил, имеет большое значение. Это еще одно свидетельство того, что в Арктике у нас есть дееспособные союзники, готовые инвестировать в оборону и приветствующие наше лидерство.
Последний элемент этой системы — продемонстрировать россиянам, что в случае войны мы сможем поставить под угрозу их базы на Кольском полуострове. Благодаря нашим подразделениям коммандос Британия входит в число немногих стран, способных действовать в специфических климатических и географических условиях Арктики. Если Россия будет знать, что мы способны создать угрозу ее военной инфраструктуре в этом регионе, вероятность дальнейшей эскалации любого конфликта существенно снизится. Как всего несколько дней назад заявил на борту британского авианосца в Норвегии лорд Седвилл, бывший секретарь кабинета министров и советник по национальной безопасности, эффективное сдерживание требует, чтобы Москва ощущала реальную угрозу для себя.
Изменился и характер НАТО. Кто бы ни находился в Белом доме, Соединенные Штаты будут ожидать от Европы большего вклада в деятельность альянса. Возглавив действия на Крайнем Севере при поддержке наших североевропейских и балтийских союзников, мы сможем не только обеспечить безопасность инфраструктуры, от которой зависим, но и продемонстрировать Вашингтону ценность НАТО. Соединенные Штаты явно заинтересованы, чтобы ворота России в Северную Атлантику находились под надлежащим контролем.
Каким бы ни оказался исход войны в Украине, Путин продолжит испытывать нас на прочность. Он будет искать наши слабые места, выяснять, насколько далеко может зайти. Мы должны показать, что способны справиться с этой угрозой и, если потребуется, нанести ему реальный ущерб.
Северная Атлантика всегда имела ключевое значение для нашей обороны. Но теперь контроль над Атлантикой невозможен без обеспечения безопасности в Арктике.
