Суд не внял словам адвоката, и Розенфельд получила три с половиной года колонии. За пять дней до приговора она вернулась из экспедиции на полярный Урал. Регулярные пожертвования она оформила еще до признания ФБК экстремистской организацией, а когда запрет вступил в силу, находилась в экспедиции без доступа к связи, а узнав о случившемся, попросила прекратить списания. Защита представила суду письмо с этой просьбой, но она была игнорирована. Прокурор потребовал пять лет, суд назначил три с половиной.
Но почему Розенфельд вообще приходится доказывать, что она «полезна»? Если бы вместо доктора наук перед судьей стояла кассир или уборщица, три с половиной года колонии за эти переводы стали бы справедливее? Розенфельд не должна заслуживать свободу научными достижениями. Ее вообще не должны были отправлять в колонию за пожертвования.
Когда Розенфельд объясняла, что поддерживала борьбу с коррупцией, с которой сталкивалась и в природоохранной деятельности, судья ее перебил: «У нас что, правоохранительных органов для этого нету?»
Нету, ваша честь, для такой коррупции, с которой боролся ФБК, – нету. Коррупция во власти и самих правоохранительных органах не интересует правоохранительные органы. Чиновники не станут сами себя разоблачать.
Наука, которая мешает
В 2025 году Розенфельд публично спорила с охотничьими организациями и Минприроды о защите отдельных популяций гусей. Вид может оставаться многочисленным в целом, пока на отдельных миграционных маршрутах численность птиц сокращается. Если смотреть только на общую цифру, можно не заметить, что конкретной популяции уже требуется охрана.
В биологии нельзя отменить наблюдение, даже если оно не нравится начальству. Результаты учета гусей расходятся с планами министерства? – пересматривать нужно планы, а не жизнь гусей. Государству нужна экспертиза с заранее известным ответом? – тогда зачем вообще приглашать ученых? Чиновники вполне могут сами написать заключение о том, как они правы.
Путинской власти нужны научные открытия, технологии и международное признание – с одной стороны. Но не нужны ученые, которые занимаются тем, чем и должны заниматься ученые: устанавливать истину, ради чего приходится иной раз и поспорить. Природе совершенно безразлично, что думают в Кремле. Если популяция птиц сокращается, никакое распоряжение никакого министерства этого не изменит. И задача исследователя — говорить об этом открыто, а не изображать благополучие ради удобства чиновников.
Нет оснований утверждать, что природоохранные споры стали причиной преследования Розенфельд. Её судили за пожертвования. Но атлас гусей России, над которым она собиралась работать, коллегам придется заканчивать без нее. В полевой биологии не все хранится в таблицах. Нужно помнить, почему изменили маршрут учета, где птиц могли посчитать дважды, какие результаты нельзя сравнивать напрямую. Некоторые вещи знает только тот исследователь, кто годами возвращался на одно и то же место. Лишать такого человека свободы, а потом говорить о развитии российской науки — особое, изощренное лицемерие.
За статью — премия или дело о госизмене
У новосибирских физиков опасность возникла уже вокруг самой научной работы. 5 мая 2026 года Валерию Звегинцеву и Владиславу Галкину назначили по двенадцать с половиной лет колонии строгого режима по обвинению в госизмене. Звегинцеву на момент приговора было 82 года. Процессы проходили за закрытыми дверями, поэтому ничего толком понять в процессе невозможно.
В 2023 году сотрудники Института теоретической и прикладной механики писали в открытом письме, что публикации арестованных коллег проходили проверки на секретность. Сведения ограниченного доступа, по словам авторов письма, в них не находили, и следствие опиралось на заключения других экспертов, чьи имена и квалификация неизвестны.
В аэродинамике действительно бывают секретные сведения. Но тогда у исследователя должна быть возможность заранее понять, что именно нельзя разглашать. Молодые физики пытались выяснить это у представителей ФСБ. По данным T-invariant, внятного ответа они не получили.
В правительственной концепции международного научного сотрудничества по-прежнему говорится о зарубежных партнерах и международной публикационной активности. Путинское правительство хочет технологий, научного авторитета и результатов, которыми можно гордиться. Но физики объясняют, что за обычный для науки доклад или статью легко оказаться под статьей о госизмене. Сегодня институту нужны публикации для отчета, а завтра исследователь не может доказать, что он не предатель.
Дальше следователю даже не обязательно приходить в лабораторию. Научный руководитель может отказаться от сотрудничества, чтобы не рисковать молодыми коллегами. Аспирант выберет тему, к которой не возникнет вопросов у силовиков. Неудобные результаты оставят в столе. Институт продолжит работу, но темы начнут выбирать по степени опасности.
Новосибирские учёные ещё в 2023 году сообщали об уходе молодых сотрудников, отказах студентов идти в институт и закрытии отдельных направлений. От исследования, которое побоялись начать, не останется даже отчета. Вот почему уголовные дела против ученых разрушают гораздо больше, чем судьбы тех, кому уже вынесли приговор.
Человек важнее его публикаций
Математик Азат Мифтахов смог подготовить научную работу в заключении почти без доступа к специальной литературе. В сентябре о ее публикации сообщило Французское математическое общество. Работа была написана еще до его перевода в колонию «Полярная сова».
После перевода в «Полярную сову» Мифтахов заявил об избиениях, пытках электрическим током и угрозах изнасилования. Следственный комитет отказался возбуждать уголовное дело, но в июле суд признал этот отказ незаконным. Сам факт пыток суд не установил. Защита указывала, что необходимую экспертизу вовремя не назначили, а часть записей с камер запросили, когда они уже были удалены.
Мифтахов не мог самостоятельно получить эти записи или назначить экспертизу. Все зависело от государственных органов, которым предстояло проверить заявления о насилии со стороны сотрудников колонии. И его адвокатам пришлось через суд добиваться даже надлежащей проверки.
И здесь снова возникает вопрос: какое вообще значение имеют научные заслуги человека? Если бы Мифтахов не написал ни одной математической статьи, его заявления о пытках заслуживали бы меньшего внимания? Или государство обязано защищать права заключенных только в том случае, если они достаточно полезны?
В случае Дмитрия Колкера вопрос, сколько пользы он еще мог принести науке, и вовсе был неуместен. В июне 2022 года физика с четвертой стадией рака поджелудочной железы забрали из больницы по подозрению в госизмене. Обвинение так и не было рассмотрено судом по существу.
Во время заседания об аресте Колкер спросил следователя, доживет ли до окончания срока содержания под стражей. Следователь выразил уверенность, что доживет.
Колкер умер два дня спустя. В тюрьме.
