Эта веха в истории страны считается поворотной.
1956 год, Сталин три года как умер. Узников ГУЛага отпускают. Начинается счастливая эпоха «оттепели».
Генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев на закрытом ночном заседании, венчающем XX съезд партии, выступает с секретным докладом «О культе личности Сталина», каковой доклад, несмотря на его секретность, начинают немедленно читать и перечитывать во всех партийных ячейках, а потом и простые, непартийные люди переписывают от руки и передают друг другу.
Облегчение, счастье: власть перестала терзать людей — так все это воспринимают. Но если почитать доклад непредвзято, то про людей там нету ни слова. Хрущев обвиняет Сталина вовсе не в том, что тот уничтожил несколько десятков миллионов соотечественников, а в том, что подверг репрессиям «несколько тысяч партийцев» — это цитата из доклада. Не в том виноват Сталин, что убивал людей, а в том, что убивал своих.
«Рассматривая вопрос о культе личности, — говорит Хрущев, — нам необходимо прежде всего выяснить, какой ущерб это нанесло интересам нашей партии».
Как партии?
Не страны? Не народа? Не людей? Не человечества? Не общества? Нет, Хрущев говорит только о коммунистах. Только коммунистов ему жаль. Только о коммунистах он печалится.
«Произвол Сталина по отношению к партии, к ее Центральному Комитету особенно проявился после XVII съезда партии, состоявшегося в 1934 году… Установлено, что из 139 членов и кандидатов в члены Центрального Комитета партии, избранных на XVII съезде партии, было арестовано и расстреляно (главным образом в 1937–1938 гг.) 98 человек, то есть 70 процентов. (Шум возмущения в зале.)» — это цитата из стенограммы.
Как это произвол проявился после 1934 года? А военного коммунизма не было? А коллективизации? А искусственно вызванного голода в самых хлебных регионах страны?
По мнению Хрущева, повторяю, преступления Сталина заключаются не в том, что убивал людей, а если не убивал, то разрушал их жизни, а в том, что убивал своих. Если бы Сталин не был так груб, жесток и своенравен (о чем партийных товарищей предупреждал, в гроб сходя, Ленин), если бы посоветовался с товарищами, то не было бы таких досадных перегибов.
«Сталин, воспользовавшись неограниченной властью, — говорит Хрущев, — допускал немало злоупотреблений, действуя от имени ЦК, не спрашивая мнения членов ЦК и даже членов Политбюро ЦК… Между XVIII и XIX съездами партии прошло более тринадцати лет… За все годы Великой Отечественной войны фактически не было проведено ни одного Пленума ЦК…»
Тогда как Ленин проводил съезды чуть ли не каждый год, а решения о репрессиях принимал коллективно. Так вот в чем дело! Сталин действовал, не посоветовавшись со своими. Если бы посоветовался, товарищи бы разъяснили, что убивать нужно врагов, а своих убивать не нужно. Или нужно, но каких-то других своих.
В необходимости убивать врагов и беречь своих Хрущев не сомневается:
«Ленин, без колебания, принимал самые решительные меры по отношению к врагам. Но Ленин пользовался такими мерами против действительно классовых врагов, а не против тех, которые ошибаются, которые заблуждаются, которых можно путем идейного воздействия на них повести за собой и даже сохранить в руководстве… Разве была необходимость физического уничтожения таких людей? Мы глубоко уверены, что если бы жив был Ленин, то такой крайней меры в отношении многих из них не было бы принято.
Тут примечательно слово «многих». То есть, если бы был жив Ленин, а Сталина отстранили бы от власти, то крайние меры применялись бы лишь в отношении некоторых — так нужно понимать слова Хрущева.
Сегодня, 70 лет спустя я бы обратил внимание на то, что знаменитая речь Хрущева на ХХ съезде КПСС не была гуманистической, она была партийной. Слов «не убий» произнесено не было, были произнесены слова «не убивай единомышленников, товарищей».
Вот почему не получилось гуманизации. Вот почему репрессии вернулись.
Когда-нибудь мы поймем, что справедливость и милосердие должны распространяться не только на своих, но на всех людей. Тогда есть шанс, что наступит, наконец, не оттепель, а настоящая весна.
