Оригинал публикации – здесь.
Война с Ираном неожиданно стала для России Владимира Путина своеобразным спасательным кругом. Рост цен на нефть выше 100 долларов за баррель и ослабление ряда ограничений на экспорт сделали Москву одним из главных бенефициаров ближневосточного конфликта. Как утверждают люди, имеющие знакомства в Кремле, российское руководство фактически утратило интерес к переговорам об Украине и в той или иной степени вовлечено в поддержку Тегерана.
В этих условиях вновь звучат призывы к ужесточению санкций против России — в логике «мира через силу».
Подобные идеи заслуживают внимания, но они рискуют воспроизвести все те же ошибки, которые сопровождали санкционную политику с самого ее начала. Все ограничения, введенные Западом, были направлены на то, чтобы заставить Путина или российское руководство изменить курс. За четыре года эта стратегия не дала результата. Многие эксперты утверждали, будто санкции вот-вот обрушат российскую экономику и вызовут массовое восстание.
Мы же сразу исходили из противоположного: экономика не рухнет, а значит, единственным реальным сценарием прекращения войны может стать конфликт внутри элит. Более того, при нынешних условиях такой раскол с высокой вероятностью придал бы России более прозападную траекторию.
Американская политика на протяжении десятилетий избегала идеи «смены режима» — вплоть до вмешательств Дональда Трампа в Венесуэле, а затем и в Иране. Но эти примеры показали: устранение лидера — через убийство, арест или изгнание — само по себе не решает проблемы смены режима. Устойчивость авторитарных систем определяется не столько фигурой правителя, сколько лояльностью элит и апатией общества.
Запад не только не вел системного диалога с российскими элитами — он не предложил ничего тем, кто пытался дистанцироваться от Путина. В феврале 2022 года десятки олигархов уехали в Европу, и большинство из них (включая тех, кто публично выступал против войны, например Олег Тиньков) быстро попали под санкции, лишились документов и фактически были вытеснены обратно. Когда осенью того же года сотни тысяч россиян бежали от мобилизации, европейские страны сделали получение легального статуса и работы для них практически невозможным — и значительная часть вернулась. Неудивительно, что даже бывшие либералы сегодня разочарованы западной политикой. Показателен контраст: такие фигуры, как Сулейман Керимов, напротив, прекрасно себя чувствуют, демонстрируя лояльность режиму и финансируя войну.
Но консолидация элит отнюдь не абсолютна: на последней встрече Путина с бизнесом присутствовали всего 10 из 149 миллиардеров. Это может указывать на то, что в элите есть скрытые трещины.
Кроме того, в стране остаются тысячи людей, не разделяющих курс Кремля, но вынужденных молчать. Они не всегда контролируют ресурсы, но обладают компетенциями, без которых невозможно функционирование государства. Именно эта среда — как внутри России, так и за ее пределами — критически важна для будущих изменений.
Следовательно, задача состоит не в механическом усилении давления, а в том, чтобы добиться раскола элит и сформировать убедительную программу интеграции российского среднего класса в западный мир — экономически, культурно и институционально. В России идет окончательное оформление полицейского государства, разрушение цифровых связей, ускоряется процесс национализации бизнеса – и Запад должен предложить россиянам реальные пути выхода, как индивидуальные, так и коллективные. США не будут вести войну против России по иранскому сценарию; следовательно, единственный путь трансформации — внутренний, сродни судьбе Слободана Милошевича, переданного международному трибуналу собственным окружением.
Опыт санкционной политики и развитие конфликта вокруг Ирана показывают: антизападные режимы невозможно умиротворить — их можно лишь подрывать и демонтировать. Но это невозможно без доверия со стороны части элит и среднего класса. Без работы с этими группами, без того, чтобы стимулировать их дистанцирование от Кремля и перетаскивать их на сторону Запада невозможно ни «вернуть» Россию, ни обеспечить долгосрочную безопасность Украины.
Если такая стратегия будет реализована, она откроет путь к формированию более устойчивой и предсказуемой России. В противном случае конфронтация будет воспроизводиться вновь и вновь. При всех своих системных проблемах Россия остаётся страной с крупнейшим ядерным арсеналом, и без решения вопроса о её будущем невозможно выстроить устойчивую архитектуру глобальной безопасности.
И, наконец, если целью является отрыв России от Китая, начинать придется с устранения Путина. В этом смысле «вестернизация» России — не идеологический проект, а стратегическая необходимость.
