Это первая такая стратегия в истории ФРГ. 40 страниц документа были опубликованы на сайте Минобороны Германии. Основной текст, равно как и подробности оборонительных планов и боевого потенциала Бундесвера, естественно, носят гриф «секретно».
Почему в ФРГ не было военной стратегии, в отличие от большинства крупных держав Европы и мира? Что содержат открытые положения документа и какие планы будет сложно воплотить в жизнь?
Пацифизм и стратегия
В общественном сознании нередко смешиваются два термина, которые весьма отличаются друг от друга по значению: военная доктрина и военная стратегия. Если у государства есть вооруженные силы, то у него присутствует и военная доктрина — в виде официально обнародованного документа и секретных положений.
Это система основополагающих взглядов и подходов к участию страны в боевых действиях. В современном мире практически все страны декларируют оборонительную доктрину, отрицая агрессию и отказываясь от применения первыми оружия массового поражения либо допуская его применение лишь в исключительной ситуации экзистенциальной угрозы (для членов «ядерного клуба» — атомного оружия). Даже если военная доктрина не сформулирована в виде определенного текста, ее элементы неизбежно зафиксированы в концепции внешней политики и действующем законодательстве, включая нередко и Конституцию.
В ФРГ военная доктрина традиционно – неотъемлемая часть внешнеполитической концепции и состоит из двух ключевых сегментов, «писаных» и «неписанных». «Неписанным» можно назвать общественный договор, сформировавшийся после основания принципиально нового западногерманского государства в 1949 году. Это отрицание агрессии, милитаризма и милитаризации, оборонительный характер и миротворчество.
Документально некоторые положения закреплены в Основном законе ФРГ, «Белой книге политики безопасности» (2016), Национальной концепции безопасности (2023, также появившейся впервые) и Руководящих принципах МИД (2017, с дополнениями 2025). Здесь определена функция Бундесвера в качестве оборонительной армии, находящейся под контролем парламента, тесно интегрированной в НАТО и связанной с Евросоюзом, мультилатерализм и, в целом, безусловный приоритет дипломатии над применением военной силы. Иначе говоря, подразделения Бундесвера могут быть применены только в случае неизбежного военного столкновения, для защиты Германии и ее союзников либо в рамках миротворческих операций с мандатом ООН или НАТО.
Военная стратегия, напротив, уже включает в себя конкретное планирование. Это перечень мер, принимаемых в случае повышения уровня угроз или начала войны, с учетом обстоятельств и имеющихся ресурсов. Пацифистская государственная модель, нежелание ФРГ быть значимым геополитическим игроком, отсутствие существенных конвенциональных угроз в Европе и уверенность в незыблемости военно-политических обязательств внутри Североатлантического альянса создавала эффект вторичности военного решения. Крайне тесная связь с НАТО делала отдельную германскую военную стратегию излишней. Конечно, в распоряжении командования Бундесвера и Минобороны без сомнения были планы стратегического развертывания, мобилизации и необходимые инструкции в случае наступления «часа Х», но общественности не предъявляли военную стратегию как таковую.
Новые времена
Смена эпох, объявленная в феврале 2022 года тогдашним канцлером ФРГ Олафом Шольцем, уже означала кардинальное изменение взглядов государства на вооруженные силы и ВПК. Выделение рекордных сумм на перевооружение Бундесвера стало первым важным шагом, но сама стратегия должна была быть оформлена концептуально.
Годом позднее в Национальной концепции безопасности ФРГ появилось понятие «сдерживание», инструмент, активно применявшийся США и западным миром в отношении СССР и Варшавского договора, но ранее чуждый непосредственно Германии, делавшей ставку на диалог и культурно-экономическое сближение. Неоднократно повторенные слова германских политиков о желании превратить Бундесвер в самую сильную армию Европы в сочетании с признанием угроз, исходящих от России, также стали анонсом нового документа, связанного с общими внешнеполитическими положениями, но все же отдельного, военного толка. Ослабление единства НАТО, ставшее очевидным после возвращения Дональда Трампа в Белый дом, требовало от Берлина смелости взять на себя ответственность в сфере безопасности. Наконец, собранный воедино стратегический план ожидался от Германии ее европейскими союзниками.
Военная стратегия Германии в открытой ее части содержит шесть основных постулатов.
Впервые в истории ФРГ четко и однозначно называется потенциальный противник и угроза национальной безопасности страны. Это Российская Федерация. Авторы стратегии исходят из предположения, что к 2029 году Москва будет в состоянии совершить агрессию против Германии либо ее союзников.
Предлагается переосмыслить основы современной военной стратегии как таковой, с учетом нынешнего и предполагаемого будущего потенциала РФ и опыта российско-украинской войны, включая роль БПЛА и, как следствие, полностью просматриваемое поле боя, искусственного интеллекта и гибридных способов воздействия на противника. Германские планировщики предлагают уйти от «стандартной» оценки боеспособности армии в виде подсчета количества танков, самолетов и кораблей и сосредоточиться на технологиях, позволяющих наносить глубокие удары по целям в тылу противника. Для осуществления таких планов предусматривается солидная финансовая основа: расходование трех процентов ВВП на оборону уже в следующем году.
В документе предлагается трехступенчатый подход к боеготовности Бундесвера: готовность сражаться прямо сейчас, если возникнет такая необходимость, а также в 2029 и 2039 годах (соответственно год предполагаемой способности России напасть на Европу и год окончания реформы германской армии). Особое внимание уделяется мобильности и транспортным возможностям.
2039 год указан как новый временной горизонт. К этому моменту Бундесвер должен стать высокотехнологичной и наиболее сильной неядерной армией в ЕС, способной автономно выполнять самые сложные военные задачи. Это несколько более реалистичный подход, чем прежние слова политиков, не называвших временные рамки, но создававших ощущение у слушателей, что Бундесвер усилиться довольно быстро. Предусматривается рост количества военнослужащих до 460 000 человек. Это значительно больше, чем оглашалось еще несколько месяцев назад. Правда, нынешнее число включает в себя и резервистов.
Сохраняется мультилатералистский подход. Более того, авторы документа еще сильнее подчеркивают ключевую функцию Бундесвера — быть способным действовать в тесном взаимодействии с союзниками по НАТО и быть готовым защитить территорию союзных государств Альянса. ФРГ должна быть в случае необходимости в состоянии стать основным перевалочным пунктом, центром военной логистики Европы для переброски войск и грузов на восток.
В тексте неоднократно упоминаются США. Они по-прежнему признаются главной военной силой НАТО и важнейшим партнером ФРГ, но вместе с тем (дипломатично) отмечается, что Вашингтон снижает свою активность в Европе и фокусируется на Американском и Индо-тихоокеанском регионах. Авторы ссылаются на новую Национальную стратегию обороны США, требующую от союзников больше усилий для повышения своей обороноспособности.
Также документ содержит четыре военно-стратегических приоритета Германии:
- Сдерживание и способность к активной обороне собственной территории и территории союзников.
- Минимизация воздействия гибридных угроз.
- Усиление стабильности ЕС и его южных соседей.
- Защита международных водных путей и линий коммуникации.
Планы и реальность
Сохраняется некоторая интрига, существует ли уже детальное планирование для каждого отдельного пункта. Например, есть ли поэтапный план превращения Германии в военно-транспортный хаб. Для быстрого перемещения сотен тысяч человек и тонн грузов необходимо коренное переоборудование сети дорог и железнодорожных путей, а с транспортным сообщением в Германии в последние годы и без того крупные проблемы. Но эта информация осталась в «закрытой» части стратегии.
По большому счету, обнародованные положения документа не стали сенсацией. Это скорее политическое продолжение того курса, который с 2022 года проводит уже второе по счету федеральное правительство. Берлин признал изменившиеся реалии и пытается приспособиться к ним, понимая, что противостояние с Россией становится долгосрочным. Стратегия — это констатация холодной войны-2, в которой вероятность перехода в «горячую» фазу отлична от нулевой. И авторы стратегии, преодолев германский ментальный барьер пацифизма и русофилии, называют вещи своими именами.
Открытым остается вопрос, реализуемы ли положения документа полностью. Германии удается заметно нарастить оборонный потенциал. За четыре года количество оборонных предприятий в стране удвоилось и достигло 550 (+200 только за 2024–2025 годы). Между федеральными землями наметилась даже конкуренция за размещение заводов на своей территории и, как следствие, появление новых рабочих мест, инфраструктуры и госзаказов. Флагманы германского ВПК (Airbus Defence and Space, MBDA, Diehl Defence, KNDS и другие), ранее привычно предпочитавшие западную часть страны, все больше уделяют внимание восточногерманским регионам. Нет сомнения, что промышленно-техническую составляющую планов удастся осуществить на практике. У Германии есть для этого соответствующие финансовые, индустриальные, научные и и человеческие ресурсы.
Куда сложнее будет достигнуть запланированного количественного состава Бундесвера. И в недалеком будущем, несмотря на прогресс и искусственный интеллект, люди будут незаменимы. Но с учетом укоренившихся антивоенных традиций и высоких зарплат в гражданских секторах экономики весьма непросто удвоить личный состав вооружённых сил.
За первые три месяца текущего года заявление об отказе от военной службы подали больше немцев, чем за весь 2024 год. Наблюдатели связывают этот процесс со вступлением в силу нового закона о воинской службе в ФРГ. Молодым людям теперь требуется ответить на вопрос о готовности присоединиться к Бундесверу. Немало немцев видят в этом определенную опасность. Правительство не собирается возвращаться к обязательному призыву, но не исключена ситуация вербовки при помощи жребия, если не получится достигнуть требуемого количества военнослужащих добровольными методами. В германских городах проходят протесты против даже теоретической вероятности принудительного комплектования, а на фасадах домов и на асфальте можно увидеть протестные граффити.
Из «особого» государства по отношению ко всему военному ФРГ становится «обычной» страной, у которой есть четкий план действий в области обороны. Но германскому политическому классу потребуется предпринять немало усилий, чтобы воплотить в жизнь амбициозные планы, изложенные в стратегии. Главная «битва» будет проходить за умы сограждан.
