Какие цели преследует Евросоюз и к чему ему нужно быть готовым в свете противостояния с Россией?
Оживить Европейское политическое сообщество
Порядковый номер нынешнего саммита Европейского политического сообщества в заголовках новостей, восьмой, мог вызвать легкое недоумение даже у читателей, активно интересующихся политикой. Возможно, большинство из них и не слышали о существовании этой площадки, созданной в 2022 году по предложению президента Франции Эмманюэля Макрона. Несмотря на то, что встречи ЕПС на высшем уровне проходят дважды в год в разных европейских городах, от Праги и Копенгагена до Тираны и Гранады, журналисты не баловали их большим вниманием.
Причина кроется в отсутствии «сенсационности» самого проекта. В ЕПС входят члены и кандидаты в члены ЕС, несколько нейтральных государств Европы, такие как Лихтенштейн и Сан-Марино, а также сам Евросоюз как институция, Совет Европы, ОБСЕ и НАТО. Таким образом, Сообщество объединяет страны и организации, и без того являющиеся частью Запада и, разве что за исключением Турции, координирующих свою внешнюю политику. Здесь не просматривается кардинальных отличий от предыдущих начинаний Брюсселя, например, Европейской политики добрососедства — концепции, принятой еще в 2004 году и предусматривающей улучшение трансграничного сотрудничества, усиление интеграционного потенциала для стран-кандидатов и создания благоприятных рабочих отношений с теми государствами, которые не планируют стать частью Евросоюза. Еще одна цель ЕПС, указанная Макроном в мае 2022 года, — создание «эрзаца» для Украины вместо полноправного членства, но такой формат Киев неоднократно признавал для себя недостаточным.
Последний раз президент Украины Владимир Зеленский отверг любые «половинчатые» конструкции в апреле 2026 года. И глава украинского государства тут не одинок: ведущие политики Молдовы и балканских стран всерьез опасаются «вечного кандидатства» и видят в ЕПС еще одну дискуссионную площадку без геополитического веса, реальных полномочий и собственного бюджета.
Но в этот раз организаторы саммита смогли удивить даже скептиков, подняв значимость, казалось бы, формальной структуры. Впервые встреча прошла в столице государства, которое не только не является частью Запада, но и входит в объединения, возглавляемые основным его политическим противником, Россией. Если членство Армении в ОДКБ носит скорее номинальный характер, то интенсивность участия государства в структурах ЕАЭС не снижается. Ереван и далее видит выгоду в своем пребывании в рядах Евразийского экономического союза, а премьер-министр Никол Пашинян в прошлом году выражал понимание невозможности одновременного пребывания его страны в ЕС и ЕАЭС.
Вторым значительным, пусть и не столь «медийным» событием стало участие в форуме Канады, государства, расположенного в 5000 километрах от европейского континента. Нынешний саммит ЕПС стал первым после пика разногласий между США и Европой, целой цепочки скандалов, угроз и обвинений. Оттава, которая, как и Брюссель стала мишенью для нападок президента Дональда Трампа и «жертвой» американских пошлин, активно сближается с ЕС, строя общее экономическое, а в перспективе и оборонное пространство.
Уже сам факт визита канадского премьера Марка Карни, первого лидера неевропейской страны на встрече ЕПС, в сочетании с телевизионной картинкой теплых взаимоотношений между сторонами, придавал ереванскому форуму не только антипутинский, но и антитрамповский характер.
Оба этих фактора демонстрируют новое политическое лицо Европы.
Вместо Грузии
Регион Южного Кавказа остается одним из самых сложных и взрывоопасных в политической Европе (географически это Азия). С момента распада СССР здесь прошло не менее семи войн. Практические возможности воздействия ЕС на процессы на Южном Кавказе, начиная с дипломатического посредничества с целью остановки военных конфликтов и пресечения появления новых, долгое время оставались минимальными. Даже в августе прошлого года, на историческом фото рукопожатия лидеров Армении и Азербайджана, присутствовали не первые лица ЕС, а президент США Трамп, равно как декларация, положившая конец Второй Карабахской войне, была подписана не в Брюсселе, а в Вашингтоне.
Армения считалась «сферой российского влияния», отношения Европы с Азербайджаном не выходили за пределы экономического прагматизма, так что основным партнером в регионе стала Грузия. Тбилиси подписал соглашение об ассоциации с ЕС, получил безвизовый въезд в Евросоюз для своих граждан, а затем и официальный статус кандидата. Но после принятия серии авторитарных законов, сворачивания политики реформ и начала сближения с Россией, европейско-грузинское сотрудничество достигло низшей точки за десятилетия. Правительство Грузии приостановило переговоры о вступлении в ЕС. Брюссель заморозил ежегодную финансовую помощь Тбилиси и спонсирование инфраструктурных проектов, а с марта текущего года обладателям грузинских дипломатических и служебных паспортов для посещения стран Евросоюза снова нужна виза.
Евросоюз сегодня старается найти себя в мировой геополитике, пересмотреть прежние представления и перестать быть «лишь» политико-экономическим объединением, замкнутым на решении внутренних вопросов. Частью этой стратегии стало более активное участие в процессах в приграничье ЕС, и Южный Кавказ не может оставаться вне внимания Брюсселя. Именно Армения становится здесь естественным союзником, с учетом как проевропейского курса нынешнего руководства, так и объективных показателей. Небольшое трехмиллионное государство занимает 63 место в рейтинге Transparency International 2025 года, разделяя его с Хорватией (для сравнения, 2010 год — 123 место). В рейтинге демократии Армения опережает многие южноамериканские государства, а также Грузию и Боснию и Герцеговину. Наблюдатели сходятся в оценке Армении как более демократичной, чем все ее соседи (Азербайджан, Турция, Грузия и уж тем более Иран и Россия). В стране проводятся плюралистические выборы, результаты которых признаются мировым сообществом, есть свобода СМИ и собраний. Страна может потенциально стать важным транспортным узлом между ЕС и Центральной Азией в обход России, особенно в свете наметившейся (относительной) нормализации отношений между Ереваном и Баку.
Безусловно, Брюссель пока не ведет с Арменией конкретных переговоров о будущем членстве страны в ЕС. К этому еще не готовы обе стороны, хотя Ереван уже сделал решительные шаги в европейском направлении, начиная от первого заявления Пашиняна, что членство его страны в ЕС стало «частью политической повестки дня» и удачного для армянских сторонников евроинтеграции сбора подписей под соответствующей петицией — и заканчивая принятием парламентом Закона об интеграции в ЕС.
Европарламент, со своей стороны, выпустил резолюцию о возможности членства Армении в Евросоюзе, а Еврокомиссия дала старт переговорам о либерализации визового режима. На практике членство остается вопросом будущего. Однако и в настоящий момент у Брюсселя и Еревана достаточно точек соприкосновения. Уже сейчас работают финансируемые ЕС проекты в наиболее важных и чувствительных для Армении сферах: безопасность границ, диверсификация рынков и поставок энергоносителей, транспортное партнерство и поддержка структурных реформ.
Возникает наиболее удачная комбинация в политике: взаимовыгодное сотрудничество и возможность для каждой из сторон самостоятельно определить степень его углубления.
Понимание угроз
До недавних пор Кремль считал Армению безоговорочным сателлитом. В военной сфере до сих пор работает соглашение 2016 года о механизме Объединенной группировки сил. До августа 2024 года офицеры ФСБ проверяли паспорта в ереванском аэропорту «Звартноц». КПП на государственной границе с Ираном и Турцией перешли из-под российского под полный армянский контроль лишь в 2026 году, а на некоторых участках и ныне присутствуют пограничники РФ. Военное присутствие Москвы в Гюмри и Ереване укрепляло возможности силового контроля.
Но и в Армении Россия стала терять влияние.
Независимый курс правительства Пашиняна, крупный саммит ЕС, напоминавший встречу старых друзей, а также демонстративный приезд президента Украины Владимира Зеленского («лидера нацистского режима», по версии Москвы) в Ереван не могли не вызвать раздражения Кремля. И если в плоскости применения «мягкой силы» Россия проигрывает Европе, впрочем, как и в других постсоветских государствах, а в военно-политической области Армении удается медленно, но верно дистанцироваться от РФ, то в экономике в руках Москвы остаются важнейшие рычаги влияния на «непокорное» государство. Более 80% природного газа поступает в Армению из России — и по низкой цене. Единственная в стране АЭС, у которой функционирует только один энергоблок, обеспечивает треть энергетических потребностей Армении. Ее работа полностью зависит от «Росатома» — от поставок топливных элементов до ремонта и обслуживания. Россия в том или ином виде контролирует железные дороги Армении и немалую часть других ключевых инфрастуктурных объектов. Ереван весьма зависим от российского бизнеса: от инвестиций до сбыта продукции. Наконец, в России проживает около трех миллионов армян, многие из которых находятся в РФ со временным статусом, а денежные переводы на родину остаются значимым экономическим фактором для их семей и экономики Армении в целом.
Через месяц в Армении пройдут парламентские выборы – решающие для современной истории страны. Москва открыто поддерживает пророссийские силы в армянском обществе и собирается дать бой проевропейским партиям. Фактически Евросоюз начинает прямое геополитическое противостояние с Кремлем еще на одном направлении. Европе нужно быть готовым к любым сценариям, включая экономическую блокаду Армении, если результат выборов «не понравится» Путину.
Механизм неоднократно опробован в прошлом в отношениях с другими государствами, пожелавшим выйти из орбиты Москвы: «санитарное эмбарго» как против Молдовы, остановки поставок энергоносителей или резкий скачок цен как против Украины задолго до войны или массовые депортации, как это происходило с гражданами Грузии, проживавшим в России. Не исключены и провокации во время проведения самих выборов.
Брюссель должен трезво оценивать риски и быть в состоянии протянуть руку помощи новому союзнику.
