С одной стороны, ВВС и иные подразделения Армии обороны Израиля — ЦАХАЛ и вооруженные сили США, задействованные в ходе этой «второй иранской войны», добились результатов, на которые неспособно абсолютное большинство армий Ближнего Востока, и мало какая армия в мире.
Иран полностью лишился военного флота, военно-воздушных сил и ПВО, что позволило ВВС Израиля установить полное господство в воздухе Ирана уже в первые часы военных действий. Серьезный урон понесла иранская ядерная инфраструктура: почти все надземные объекты (в Парчине, Исфахане и т. д.) уничтожены, хотя иранцам удалось сохранить значительную часть подземных предприятий сектора.
Иран стал слабее демонстрировать силу: если в первом столкновении в октябре 2024 года иранцы запустили одномоментно 200 баллистических ракет (и на этом в тот момент столкновение закончилось), то во время первой («12-дневной») полномасштабной войны Израиля при поддержке США в июне прошлого и нынешней «40-дневной» войны максимальный одномоментный залп был в среднем вдесятеро слабее.
Мотивы и интересы Белого дома
С другой стороны, столь эффективно начавшаяся кампания, как и первая «двенадцатидневная» иранская война в июне прошлого года, фактически свернута прямо на пике. Оба раза инициатива шла из Вашингтона — президент США Дональд Трамп отказался от одной из главных целей кампании (если вообще имел эту цель в виду) — ликвидация радикально-исламистского режима аятолл в Иране, и вернулся к ранее заявленной доктрине «дипломатического решения» конфликта.
Соответствующие месседжи были направлены в Иерусалим и в столицы арабских стран Персидского залива, поддержавшие, в надеже на ликвидацию ядерной и конвенциональной военной иранской угрозы, американо-израильский удар. Судя по всему, основным мотивом Дональда Трампа стала блокировка иранцами Ормузского пролива, одного из наиболее востребованных в мире маршрутов транспортировки энергоносителей, что немедленно и плохо сказалось на цене топлива по всему миру, в том числе в США. А это, в свою очередь, ставило под угрозу перспективы кандидатов Республиканской партии на выборах середины каденции Конгресс в ноябре; а они — традиционно — дают старт следующей президентской кампании.
В Тегеране пошли на возобновление переговорного процесса: в случае затяжной войны выживание их режима будет под большим вопросом — но сопроводили свое согласие, как и ожидалось, громкими заявлениями о своей якобы «выдающейся победе» над США и Израилем и точечными провокациями.
Это, впрочем, почти не повлияло на желание Трампа максимально быстро подписать временное (рамочное) мирное соглашение, которое он был намерен в течение оговоренных 60 дней превратить в постоянный договор. Уже 1 июня президент США заявил, что переговоры с Ираном «пройдут хорошо», несмотря на возобновление столкновений вблизи Ормузского пролива, что привело к новому, хотя и умеренному росту цен на нефть после их снижения в предыдущие шесть недель.
Промежуточные итоги войны на Ближнем Востоке, которые зафиксировал Меморандум о взаимопонимании, подписанный США и Ираном 15 июня в столице (и при посредничестве) Пакистана Исламабаде, разочаровали очень многих. Региональный баланс сил в целом не изменился. Несмотря на тяжелый урон, понесенный военной и гражданской инфраструктурой Ирана, радикально исламистский режим в Тегеране устоял. Полного уничтожения его ядерного потенциала, включая производственные мощности, не произошло, а тема вывоза высокообогащенного (на грани оружейного) урана с территории Ирана фактически вынесена за скобки. Программа разработки и производства баллистических ракет, способных нести и ядерные боеголовки, не только не свернута, но и фактически получила легитимацию Белого дома (как сказал Дональд Трамп, «если ракеты имеют другие страны — Иран тоже может их иметь»). А об обязательствах Вашингтона поддержать антиправительственные гражданские протесты («выходите на улицы, помощь уже в пути») уже мало кто вспоминает. Таким образом, говорить о полной победе — а она была в принципе возможной, пока не приходится.
Исход войны, которая не привела к крушению иранского режима, стал шоком и для проамериканских арабских режимов стран Персидского залива. (Согласно правительственному источнику одной из этих стран, которого цитирует агентство Reuters, «нынешняя ситуация значительно хуже, чем до войны»). В итоге, арабским монархиям сегодня сложно целиком полагаться на американские гарантии безопасности, что вынуждает их к шагам на достижение взаимопонимания с Ираном.
Израильский контекст
Еще сильней исходом войны разочарованы были в Израиле.
Две трети (66%) израильтян, опрошенных, в июне тель-авивским Институтом изучения национальной безопасности (INSS) считали, что Исламабадский меморандум не соответствует интересам еврейского государства. Параллельный опрос, проведенный с 17 по 20 июня Еврейским университетом в Иерусалиме показал: 92% опрошенных израильтян считают, что победителем из войны вышел именно Иран; 88% считают, что антииранская коалиция не смогла добиться основных задач, которые декларировались в ходе конфликта: прекращения иранской ядерной программы, ликвидации ракетной угрозы и ослабления или смены режима в Тегеране; 86% негативно оценивают итог войны в целом.
Действия президента США Дональда Трампа, кумира израильтян в его первую и в начале второй каденции, во время этой войны оценили как неудачные 70%. Резкий спад — до 44% по сравнению с 64% в марте — доли тех израильских евреев, кто считал, что интересы безопасности Израиля находятся среди главных мотивов действий президента США в регионе, также фиксировал в начале июня опрос Института израильской демократии.
Негативную оценку деятельности теперь уже премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху дали 56% участников опроса, проведенного Еврейским университетом. Еще почти три четверти (73%) респондентов не были готовы поверить утверждениям правительства, будто Израиль добился серьезных успехов в ходе войны. Иные опросы показали схожие настроения. В том числе и поэтому, как можно предположить, Нетаньяху заявил Трампу, что Израиль не считает себя частью соглашения, и готов в случае продолжения иранских провокаций к возобновлению военных действий.
Помимо внутреннего общественного запроса, у премьер-министра Израиля есть еще как минимум два политических мотива. Первый — долгое время продвигаемый в окружении премьер-министра Израиля нарратив, что именно он убедил президента США в феврале 2026 года начать вторую полномасштабную войну с Ираном Собственно, именно попытка убедить Трампа, что у военного решения нет альтернативы, была целью и смыслом срочного визита Нетаньяху в Вашингтон 11 февраля.
На практике роль Нетаньяху в этой истории, разумеется, не стоит преувеличивать. Решение Трампа нанести удар по Ирану, полагает известный израильский конфликтолог Эйтан Шамир, было результатом 40-летней личной неприязни к иранским аятоллам президента США, урока, усвоенного после провала казавшихся ему столь многообещающими переговоров с северокорейским диктатором Ким Чен Ыном, по-своему доказавшего, что нищая, но ядерная страна может быть еще менее договороспособной, чем режим, обладающий пороговым ядерным потенциалом; а также хладнокровного расчета получить контроль над экспортом дешевой иранской нефти, ныне служащей жизненно важным ресурсом для главного соперника США — Китая. Трамп, считает профессор Шамир, увидел возможность одним ударом разрушить ось Иран — Россия — Китай — Северная Корея и напомнить миру, что американская мощь отнюдь не находится в упадке. Таким образом «Нетаньяху вломился в уже широко открытую дверь».
Так или иначе, тщательно выпестованный имидж лидера, имеющего настолько тесные персональные отношения с Дональдом Трампом, что тот якобы не принимает никаких существенных решений, касающихся ближневосточного региона, без консультации с Нетаняху, способен сыграть с последним плохую шутку. В свете разочаровывающих значительную часть израильского общества итогов войны с Ираном этот имидж из продуктивного политического ресурса может сделаться для премьер-министра, как говорят дипломаты, контрпродуктивным. Особенно, подобно Трампу, проблематичным для Биньямина Нетаньяху в свете приближающихся очередных выборов в Кнессет.
Не случайно Нетаньяху сделал все возможное, чтобы выборы прошли как можно ближе к первоначально установленной законом дате — 27 октября. А не в сентябре, как настаивали по своим соображениям лидеры ультрарелигиозных фракций в правящей коалиции (удобное время мобилизации симпатизирующего им электората накануне осенних иудейских праздников, в то время как светские израильтяне в праздничные дни нередко предпочитают выборам поездки за рубеж). Именно эта дата — 27 октября, означающая, что выборы в Кнессет 26 созыва в пятый раз за историю страны пройдут «вовремя» (во всех остальных случаях они состоялись досрочно) была официально утверждена 12 июля соответствующей парламентской комиссией во время обсуждения закона о финансировании партий.
Смыслом всех этих усилий Нетаньяху, чтобы выборы состоялись максимально позднее, была надежда на провал — по истечении или даже до истечения 60-дневного срока — переговоров США и Ирана и возобновление полномасштабных военных действий, к которым несомненно присоединился бы и Израиль, получив от Вашингтона «зеленый свет» (пока участие Израиля в военном противостоянии с Ираном не предусмотрено). Тогда у правительства и его главы появился бы шанс постараться переломить негативную, судя по опросам, тенденцию ухода избирателей от партий правящего блока. А также если не обнулить, то по крайней мере оттеснить на периферию тему ответственности израильских лидеров за катастрофу 7 октября 2023 года, которая, несомненно, станет одной из центральных тем избирательной кампании. Если вообще не отложить выборы до «лучших времен» — хотя такая опция на момент написания этого текста все еще выглядит скорее умозрительной.
Сценарий перехода от переговоров к новому витку военных действий действительно чуть было не реализовался в ночь на вторник, 7 июля, когда Иран атаковал три судна, проходивших через Ормузский пролив. В ответ Трамп приказал нанести удары по иранским объектам и 8 июля объявил, в характерной для него жесткой манере, что договоренность о прекращении огня, достигнутая между сторонами больше не действует, не исключив при этом возможность продолжения диалога «под огнем».
Война или дипломатия?
Вечером 8 июля президент США Дональд Трамп заявил, что несмотря на сомнения в устойчивости режима прекращения огня, возобновление войны с Ираном он считает маловероятным. Два дня спустя в американской прессе появилось сообщение со ссылкой на источники в американской администрации, что США готовы продолжать возобновленную военную кампанию против Ирана в течение нескольких дней или даже недель, если иранцы продолжит атаки на суда в Ормузском проливе и за его пределами. (Один из таких источников отметил, что Трамп по-прежнему хотел бы завершения конфликта, но «если Иран стреляет по кораблям, он не будет просто сидеть и ничего не делать»).
В последующие несколько дней стороны продолжали обмениваться десятками ударов. По состоянию на момент завершения этой статьи (вечер 15 июля 2026 г.) прошла уже пятая за последнюю неделю серия таких ударов американских ВВС и ВМФ по территории Ирана с целью ослабить его возможности атаковать торговые суда, проходящие через Ормузский пролив. По сути, эти атаки были продолжением предыдущих четырех раундов, когда по данным центрального командования Армии США (CENTCOM), в Иране были поражены сотни целей — включая позиции баллистических ракет и беспилотников, склады боеприпасов, средства связи, радиолокационные станции воздушного и морского наблюдения, пусковые установки зенитных ракет и объекты Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
Иранские силы за последние дни нанесли серию ударов (по их утверждениям — порядка 85, но подтверждения этим данным не поступало) по военным базам США в Иордании и Бахрейне, а также по Кувейту, Катару и ОАЭ. Подразделения КСИР продолжали наносить удары по американским объектам в регионе и после того, как CENTCOM объявил о завершении очередной волны атак.
Развитие событий прогнозировать пока сложно. С одной стороны, в Вашингтоне пока не отказались от идеи достичь взаимопонимания с нынешними иранскими лидерами, пришедшими к власти в Тегеране после того, как их предшественники были ликвидированы.
С другой стороны, несмотря на то что закулисные контакты в том или ином виде все еще идут, убедительных признаков готовности иранской стороны к компромиссам, которые бы более или менее устроили Америку, Израиль и их арабских партнеров, тоже не наблюдается. Иными словами, продолжение переговоров «на медленном огне» остается вполне вероятным, но не исключен и сценарий эскалации конфликта.
Так, 14 июля в интервью телеканалу Fox News президент США Дональд Трамп анонсировал возобновление блокады иранских портов и пообещал, что удары по Ирану будут продолжаться, пока он не скажет, что «этого достаточно». В самом деле, уже в ночь на 15 июля американские силы в течение 7 часов нанесли мощные удары по иранским военным объектам в районе Ормузского пролива. А руководители КСИР, задающие сегодня тон в Тегеране, опубликовав дежурные угрозы продолжить атаки на американские объекты и держать закрытым Ормузский пролив, «пока США не прекратят свои враждебные действия», вновь ударили по территории Иордании, Кувейта и Бахрейна.
Показательно также замечание Трампа «оставить энергетические объекты Ирана напоследок». В ходе сорокадневной операции «Львиный рык» — «Эпическая ярость» американцы и израильтяне воздержались от серьезных атак на объекты гражданской инфраструктуры Ирана. Были нанесены удары по некоторым нефтепромыслам и газоперерабатывающим заводам, но критически важные комплексы тогда старались не трогать.
Речь шла о таких объектах, как нефтяной терминал на острове Харк в Персидском заливе, через которые идет порядка 90% иранского экспорта нефти, и потеря этого терминала означает потерю более 30 млрд долларов доходов бюджета; Южный Парс — иранская часть крупнейшего в мире месторождения природного газа, на который приходится подавляющая часть внутренних поставок газа, и единственный в Иране стране завод по переработки газа в Кенгане, который обеспечивает производство двух третей электроэнергии, а его разрушение означает остановку большинство предприятий страны. А также контейнерный терминал в Бендер-Аббасе, единственном иранском глубоководном порту с доступом к мировому океану и крупном узле иранского экспорта (порядка 40%) и сопоставимой доли широкой номенклатуры импорта, уничтожение которого означало бы резкое снижение бюджетных доходов и тяжелый дефицит подавляющего большинства ввозимого в страну оборудования, продовольствия и промышленных товаров.
Если прежние самоограничения на новом этапе конфронтации будут отменены, уничтожение этих объектов «отправит Иран в каменный век» едва ли не в буквальном смысле этого слова. Сегодня этого еще не происходит — американцы сконцентрированы на ударах по военным объектам и «распечатывании» Ормузского пролива, что не предполагает столь далекоидущих шагов. В Белом доме еще не расстались с надеждой в каком-то виде сделать «договороспособным» Иран, чтобы он стал субъектом «нового Ближнего Востока» по Трампу». В случае расширения нынешнего противостояния до «третьей иранской» войны, второй, более радикальный сценарий может стать вполне вероятным.
Пока же, несмотря на вполне вероятную возможность эскалации конфликта, Трамп не оставил надежду вернуть Иран за стол переговоров. Как полагает израильский востоковед Дина Лиснянская и иные эксперты, есть два «черных лебедя», которые могут существенно изменить этот подход. Один из них — дополнительное резкое падение рейтинга президента США накануне ноябрьских выборов в Конгресс. Второй — если выяснится, что за неожиданной смертью одного из ключевых членов команды Трампа (и горячего сторонника Израиля) сенатора-республиканца Линдси Грэма стоят спецслужбы ИРИ.
Что касается Израиля, то попытки его премьер-министра Биньямина Нетаньяху убедить Дональда Трампа (как он как он попробовал это сделать вечером 9 июля) дать разрешение находящихся в предварительной боевой готовности ВВС ЦАХАЛа атаковать Иран, пока не увенчались успехом. Еще одну попытку Нетаньяху планирует предпринять в начале следующей недели во время очередной поездки в Вашингтон (официальный повод — присутствие на похоронах Линдси Грэма). По данным израильских СМИ, его встреча с Дональдом Трампом, с целью обсуждения темы иранской ядерной программы и проблематичных для Израиля параметров возможного постоянного соглашения США с Ираном запланирована на ближайший понедельник, 20 июля. Официального заявления Белого дома или подтверждения с американской стороны на момент завершения этой статьи еще не поступало.
Можно констатировать, что Израиль, несомненно, будучи фактором нынешнего витка американо-иранского противостояния, пока не стал его стороной.
