Формально говоря, ухудшение материальных дел происходит в РФ плавно, и признаков распада экономики нет.
Машина лязгает, но везет
По официальному подсчету, ВВП в первые месяцы 2026-го был на 0,2% ниже, чем год назад. Но застой — не новость. Если верить Росстату, величина ВВП, вычисляемая с сезонно-календарной коррекцией, топчется на месте уже пять кварталов. Летом скорость снижения экономики выросла. Скажем, в сравнении с маем, в июне выпуск в базовых секторах был меньше на 0,3%. Но и такая скорость снижения пока не выглядит критической.
Уровень производства в российской промышленности, по оценкам околоправительственного ЦМАКПа (тоже скорректированных на сезонность), в июне этого года был на 1,2% ниже, чем год назад. В сравнении с маем, т. е. за месяц, скорректированные на сезонность показатели июня тоже отчетливо сократились — и в добыче (на 0,8%), и в обрабатывающих отраслях (на 1,7%).
Неважные цифры, но далеко не крах.
В гражданских отраслях промышленности (если считать без нефтепереработки) производство в июне 2026-го в сравнении с июнем 2025-го съехало вниз на 2,1%, а в нефтепеработке — даже на 21,8%. Но у Путина хватает толковых капитанов экономики. Форсируя импорт, сокращая экспорт и улучшая логистику, они сумели к концу июля приостановить рост цен на топливо.
Продукция сельского хозяйства в первом полугодии уменьшилась на 0,8% в годовом сопоставлении, что тоже некритично. Жилищное строительство за это же время упало, правда, на целых 18%. Однако и тут причиной, видимо, стали не только текущие проблемы, но и возникающие иногда в этой отрасли трудности с обычной для нее подтасовкой цифр. А такие трудности там всегда преодолеваются.
Общая стоимость работ, выполненных по виду деятельности «Строительство», сократилась за полугодие только на 5%, а за июнь даже слегка поднялась. Это означает, что строительство нежилищное, а попросту военное, даже и сейчас скорее растет, чем падает.
И в целом примет серьезного снижения в военных отраслях экономики не видно. Об этом же говорят и индексы предпринимательской уверенности. В большинстве производств, и добывающих и обрабатывающих, индексы ушли в отрицательную зону. Но не в явно военных (например, в производстве компьютеров июльский индекс +21) или просто в таких, которые уверены в военных заказах (в производстве одежды июльский индекс +9: производство так называемой спецодежды в середине лета было на 80% выше, чем год назад).
Даже и с поправкой на общую приукрашенность российской казенной статистики можно сказать, что хозяйственная машина РФ пока что справляется со сбоями и работает более или менее в обычном режиме.
Щедрость и аскетизм
Народное хозяйство России обеспечивает растущие потребности войны и одновременно выдает достаточно продукции, чтобы уровень жизни гражданских жителей снижался небыстро и несильно. Предписанное вождем полгода назад добавочное увеличение военных трат дается труднее и с гораздо большими финансовыми дефицитами, чем до сих пор, но в 2026-м она, пожалуй, справится и с этим.
Сюрпризы в растущем количестве преподносят не столько хозяйственники, сколько подданные. Их восприятие действительности стало меняться. Говорю только о тех чувствах и мотивах, которые конвертируются в действия.
Россияне принялись тратить деньги. В первом полугодии товарооборот вырос (по подсчетам Росстата, в сопоставимых ценах) на 5,4% против первого полугодия прошлого 2025-го, а оборот услуг — на 2,6%.
Возникает деликатный вопрос — стоит ли этому верить? Реальный оборот гражданских товаров и услуг, произведенных в России и могущих быть предложенными на внутреннем рынке, стал, как мы заметили, меньше, чем был. А прирост импорта товаров за первое полугодие 2026-го тянет примерно на 10-12 млрд долларов. Он явно не мог обеспечить такую прибавку: сопоставимые траты граждан за первые 6 месяцев года, зафиксированные Росстатом суммарно в торговле товарами, услугами и общепите, выросли на 4,8 трлн руб (т. е. на 62 млрд долларов по среднему курсу)
Казенные преувеличения, как и на прочих участках российской экономики, конечно, имели место и здесь. Многие домохозяйства, если не большинство из них, по оценке «Ромира», стали в этом году тратить на повседневные покупки больше в деньгах, но в натуральном выражении покупают меньше. Простейшие товары дорожают, а их ходовой ассортимент сужается.
Зато обладатели накоплений во время вынужденной аскезы бедных принялись запасаться впрок или просто стали расточительней. В июне, скажем, выросли покупки не только автомобилей, но и всего спектра товаров длительного пользования — телевизоров (на 5%), стиральных машин (на 6%), холодильников (на 19%). Чаще, чем прежде, публика стала посещать рестораны и забегаловки. Их оборот, в переводе на сопоставимые, по мнению Росстата, цены вырос в первом полугодии на 6,4%.
Забыв негласный уговор
Тратят больше, но не на все подряд. Начиная с мая, стоимость приобретенных платных услуг (скорректированных на сезонность) уменьшается. Спрос на те из них, которые не соответствуют духу времени, сокращается достаточно резко, и они могут сильно подешеветь. Скажем, стоимость такой акции, как «поездка на Черноморское побережье России», только за последнюю неделю июля упала на 8,5%. Среди 110 товаров и услуг, оперативно изучаемых казенной статистикой, эта позиция поставила рекорд падения цены.
Суммарно же, по подсчетам Росстата, в первом полугодии 2026-го доходы россиян выросли в реальном (т. е. освобожденном от инфляции) измерении на 7%, а их траты на товары и услуги подскочили на 15,6%.
Такое происходит впервые за годы войны.
В прошлом году за январь–июнь на сбережения ушло 10% доходов российских граждан, а за тот же отрезок 2026-го доля сбережений упала до 4,4%. И процесс набирает скорость. За июнь банковские вклады российских физических лиц (68 трлн рублей) увеличились всего на 0,2 трлн. Это почти впятеро меньше, чем за июнь 2025-го и ровно в пять раз меньше, чем текущие процентные начисления.
То есть россияне сейчас снимают со счетов больше, чем на них кладут. За июнь наличных денег в обращении стало больше на 0,5 трлн рублей, за июль — еще на 0,6 трлн. И сейчас наличных денег на руках примерно на 20% больше, чем было год назад.
Жители РФ отказываются от негласного военно-финансового пакта с Путиным, на котором держались денежные балансы режима с 2022-го. По тому молчаливому уговору, россияне не пытались целиком отоварить растущие зарплаты и несли «излишки» в Сбербанк и другие государственные банки.
Отказ публики от трат притормаживал инфляцию, а сдаваемые ими огромные средства, которые копились в банках, широко использовались властями для прямой и косвенной оплаты войны и фактически исполняли роль военного займа.
Но в отличие от настоящего займа, подданные имеют право и возможность эти деньги забрать. Что они сейчас и начали делать, ломая всю гармонию, умело выстроенную путинскими финансовыми менеджерами.
Антиинфляционный тупик
Режиму приходится пересмотреть свою перманентную борьбу с инфляцией, которой (борьбе) глава режима, начиная с 2022-го и до недавних пор, придавал очень большое значение, хотя война — народные лишения, и инфляция — одно из них, почти неизбежное.
Еще недавно сверхвысокие набиуллинские ставки не только «охлаждали» экономику, но и были приманкой для публики, чтобы держала свои деньги на банковских счетах и не пускала их в расход. Нынешнее снижение ключевой ставки, неохотно производимое Центробанком под давлением Путина, который в свою очередь откликнулся на крики лоббистов, вводит привычную «борьбу с инфляцией» в тупик.
С одной стороны, даже и пониженная нынешняя ставка (14%) выглядит слишком высокой для бизнеса. А с другой, рядовой россиянин сейчас меньше, чем когда-либо, готов проявлять понимание к начальственным тонкостям, проявляет эгоизм и не идет навстречу пожеланиям Центробанка.
В его координатах инфляция не снижается, а растет, и растет уверенно. В июле наблюдаемая, т. е. текущая инфляция поднялась, по усредненным оценкам российской публики, до 15,1%, а ожидаемая ею на годовом горизонте — до 14,7% (месяцем раньше было 12,4%).
Такого спада народного оптимизма прежде не фиксировалось.
Вычисляемый Центробанком индекс потребительских настроений в июле упал по сравнению с июнем на 8,3 пункта и составил 89,5 пунктов (равновесие между оптимизмом и пессимизмом обозначают 100 пунктов).
Входящие в этот индекс компоненты указывают на «заметное снижение склонности респондентов к сбережению». Доля тех, кто предпочитает откладывать свободные деньги, а не тратить их на покупку дорогостоящих товаров, оказалась в июле минимальной с 2015 года.
Народ бьет ножом в спину
Это естественно. У рядового россиянина накопилась усталость от нескончаемых ухудшений и неудобств, пусть их и не назовешь критическим. На это накладываются ускоренно растущие цены, снижающиеся банковские ставки, слухи о новой мобилизации, замораживании вкладов и прочем грустном, а также и странные сигналы, посылаемые вождем.
Видя такое, гражданин РФ по советской привычке принимается запасаться необходимым и перестает сдавать в госбанки деньги. Такое рано называть паникой. Но это происходит в очень неудобный для начальства момент.
Умы государственных финансистов бьются над решением загадки — как в снижающейся экономике обеспечить рост военных трат, но сохранить привычные для госменеджеров правила обращения с ней? Ожидаемый бюджетный дефицит будет в этом году раза в два больше, чем рекордный дефицит прошлого года, который напугал всех, кроме военных выгодополучателей. Текущая траектория роста цен обгоняет прошлогоднюю. Темп июльской инфляции оценивается в 10% saar (т. е. в пересчете на год вперед с устранением сезонности). Рост денежной массы (агрегат М2) ускоряется и на 1 июля составляет (год к году) 13,2% при плане 7-12%.
Растущую удрученность госменеджеров усугубляет и вождь, финансовые раздумья которого теряют адекватность:
Увеличивается денежная масса. По состоянию на 1 июля она прибавила примерно 13% в годовом выражении. Такая динамика позволяет рассчитывать на стабильное, дальнейшее повышение внутреннего спроса…
И тут, среди всех этих начальственных хлопот, рядовая публика наносит путиномике удар ножом в спину. Словно бы откликаясь на пожелания правителя, она повышает и повышает спрос на товары.
Запас прочности у привычной хозяйственной системы сейчас и без того мал. Она более или менее работает, но Путин, армия и военные лоббисты уже достаточно раскачали российскую финансовую лодку. Если к этим раскачивающим присоединится еще и народ, то объявление чрезвычайного экономического положения может превратиться в самосбывающийся прогноз.
***
Российские массы уходят в пессимизм и довольно явственно начинают сомневаться, что режим способен обеспечить им то, что они считают «нормальной жизнью». Эти сомнения конвертируются в попытки защитить благополучие привычными советскими способами и в свою очередь усугубляют накопившиеся экономические дисбалансы.
Верхушка режима, видимо, и без того взвешивает, не устроить ли после «выборов» военную и экономическую мобилизацию. Ухудшение настроений подданных и начавшиеся их метания, с одной стороны, подталкивают к таким мерам, а с другой, — вынуждают провести их в невыигрышных и рискованных для властей формах.
Недавно я уже писал, что ресурс энергии и прочности для проведения крупных мобилизационных мероприятий у режима небезграничен. Возможно, у него в запасе всего несколько месяцев, чтобы попробовать их провести, пока силы еще есть.
А дальше усталость аппарата и растущая неуправляемость масс просто снимут «мобилизационный вопрос» с повестки дня.
