Проблема, конечно, в закрытости российской статистики. Закрыта почти вся актуальная информация, а та, что осталась, требует изощренных расчетов, приправленных собственными догадками и редкими теперь шепотками оставшихся внутри системы. Из этих обрывочных сведений одни эксперты делают экстраполяцию в будущее, другие — восстанавливают прошлое.
Кто тут прав и чьи прогнозы более точны говорить, на мой взгляд, уже не приходится: в условиях недостаточности и искажения данных неизбежные ошибки, прежде всего в тайминге, становятся общим местом. Но иногда из-за занавеса секретности выглядывает кусочек, от которого мурашки по коже.
Деньги более чем кончились
Так недавно Bloomberg, комбинируя еще открытую информацию и сливы, выяснил, что в апреле в России кончились деньги. Не совсем, конечно, а на счетах Казначейства: там образовалась недостача не много не мало в 5,5 трлн рублей. Для понимания масштаба катастрофы: в прошлом году на этих счетах лежало 8 трлн рублей. В этом году информацию о свободных остатках на счетах правительство засекретило, но экономист Сергей Алексашенко оценивал остатки в 4,5 трлн рублей. Он ошибся. Но не потому, что плохой экономист — просто реальные траты на войну мы даже не можем себе представить.
Почему эта новость вызвала у меня оторопь? На счетах Казначейства лежат те деньги, которые бюджет выделил на конкретные расходы. Как правило, деньги, которые бюджетом получены, распределены по получателям, но перечислять их получателям надо либо на регулярной основе (например, зарплаты бюджетников), либо после выполнения каких-то работ по госзаказу. Собственно, они не лежат — средства с единого казначейского счета размещаются на депозитах в банках, через сделки РЕПО (залог облигаций), валютные свопы. С учетом нынешних высоких ставок, такие операции приносят доход более 10% годовых. Собственно, остатки на казначейских счетах — это не только невыбранные лимиты выплат, но и доход от размещения свободных средств.
Теперь вы понимаете размер катастрофы, разразившейся в апреле? Минфин не только забрал для покрытия расходов весь накопленный от размещения средств доход, не только выбрал все средства, которые должны были перечисляться позже (снизив, таким образом, будущие процентные доходы — деньги не инвестировали), но и вынул те деньги, которые надо было платить прямо сейчас. Собственно, массовые невыплаты зарплат бюджетникам в мае теперь прекрасно объяснимы: пошли на войну.
Три составляющие
Тут надо пояснить: когда в бюджете дефицит, то есть расходы превышают доходы, можно закрыть эту дыру несколькими способами. Основных у российского Минфина три:
- заем (выпуск ОФЗ);
- использование денег Фонда национального благосостояния;
- использование свободных остатков на казначейских счетах.
Последние два способа — варварские. ФНБ создавался после первой пенсионной реформы, чтобы в момент изначально известного периода дефицита Пенсионного фонда восполнить его недостачу. Однако вначале на эти средства начали покупать акции компаний — только, в отличие от пенсионного фонда Норвегии не иностранных и доходных, а отечественных и находящихся в бедственном положении. Затем — инвестировать средства в инфраструктурные проекты, опять же такие, где расходы гигантские и прямо сейчас, а доходы сомнительны и где-то за горизонтом. Потом и вовсе перестали стесняться и к моменту перехода российского бюджета из профицитного в дефицитный в ФНБ лазали так отчаянно, как наркоман лазает в найденную им заначку родных, перестав стеснительно вытаскивать по купюре из пачки.
Что касается Казначейства, то использование свободных остатков для покрытия дефицита допускается Бюджетным кодексом, но изначально речь шла о покрытии внутригодовых кассовых разрывов, когда деньги, условно говоря, поступят завтра, а платить надо прямо сейчас. И уж, разумеется, финансирование дефицита разрешено лишь на размер свободных остатков, а не на деньги, предназначенные для выплат.
Однако аукционы Минфина по размещению новых ОФЗ проходили все хуже: банки, основные покупатели госдолга, требовали доходность повыше, все больше сомневаясь в надежности бумаг. Кончилось тем, что Минфин в июле приостановил проведение аукционов — последние три аукциона провалились.
Что касается ФНБ, но в момент июльского обвала Мосбиржи ходили упорные слухи, что акции сливает какой-то «крупняк»: на торгах проходили огромные продажи. Кто это, так и осталось неизвестным, но было подозрение, что ФНБ продает те акции, которые когда-то покупал. Если так, можно констатировать — на тот момент даже в «кубышке» ФНБ свободных средств не осталось.
Что же дальше, маленький человек?
Помимо трех основных методов финансирования дефицита есть и другие, менее приятные или исполнимые в российских условиях.
Лучший — увеличить доходы. Это уже сделано с помощью повышения НДС с 20% до 22% и распространения обязанности по его уплате на часть малого бизнеса с 1 января этого года. И дало результат — за первые полгода прибавилось 426 млрд рублей. Перекрытие Ормузского пролива в ходе конфликта США и Израиля с Ираном принесло только в июле увеличение нефтегазовых доходов бюджета на 291 млрд рублей, но за счет провала цен в начале года, крепкого рубля и топливного демпфера (когда бюджет доплачивает за продажу нефтепродуктов по цене ниже мировой рыночной на внутреннем рынке) счет все еще отрицательный: поступления ниже прошлогодних примерно на 17%.
Конечно, дорогая нефть (и провал нефтепереработки в России из-за дроновых атак) продолжают приносить в бюджет дополнительные деньги. Крепкий рубль постепенно уходит в прошлое — продолжает дешеветь и, судя по высказываниям членов правительства, доллар дороже 90 рублей считается вполне сбалансированным курсом. А учитывая, что в первое полугодие курс быль намного ниже запланированного в бюджете 92,2 рубля за доллар, то и доллар по 100 рублей до конца года сочтут приемлемым. Наконец, и аукционы Минфин возобновит — ходят слухи, что уже в сентябре предложит флоатеры (облигации, чьи купоны привязаны к ставке). Не уверена, что в условиях снижения ключевой ставки ЦБ они будут пользоваться большим спросом, но, в конце концов, госбанки правительство может и заставить, да и на остальные банки нажать.
Дефицит бюджета уже в июле достиг почти 6,5 трлн рублей и продолжает быстро расти! Очевидно, что покрыть его уже не удастся только ростом нефтегазовых доходов, долга, налогов и выгоды от девальвации рубля. Сусеки выметены. Значит, пришла пора болезненных решений.
Собственно, некоторые из них уже приняты. По информации Bloomberg, было сокращено на 35% финансирование невоенных бюджетных статей и принято решение о сокращении штатов федеральных ведомств на 15%.
Поможет ли это? Если военные расходы продолжат расти — нет.
А они продолжат, нет сомнений, — судя по высказываниям разного рода политиков и чиновников, а особенно рассказа Путина, как косатки рвут на части белых медведей, потому что «такая пищевая цепочка», воевать Россия собирается долго. И явно не хочет ограничиваться ежемесячным взятием Малой Токмачки.
Налоговые поступления вряд ли будут расти, а скорее — будут падать: одни только атаки ВСУ на маркетплейсы разорили миллионы селлеров, а вслед за ними — и тех, кто производил для них товары. Более того — потребуются деньги на спасение тонущей Wildberries, сколько — государственная тайна. А там и «Озон» подтянется, и нефтепереработчики, и аграрии, у которых зерно гниет из-за блокады Азовского и Черного морей… Нефтегазовые доходы тоже расти будут не вечно: рано или поздно либо Ормуз откроют, либо найдут обходные пути. Уже сделка США с Венесуэлойможет позволить первым опустить цены на нефть.
Если нельзя надеяться на долгосрочный рост доходов — придется резать расходы. А значит, сокращение финансирования бюджетных статей на 35% — только начало. Ну и рубль, возможно, девальвируют сильнее, чем планировали: на следующий год установлен курс выше 95 рублей за долла).
Но о том, что именно будет сделано, мы, скорее всего, узнаем постфактум — когда это отразится на наших кошельках. Пока можно только либо успокаивать себя тем, что, несмотря на беспрецедентность происшедшего, мы все же не записываем рецепты блюд из лебеды; либо ужасаться тому, к чему это может привести. Что происходит прямо сейчас мы не знаем — не положено. И это пугает больше всего.
Понятно одно: не удается вылепить колобок бюджета из того, что осталось. Даже кривенького и косенького. Подозреваю, что прямо сейчас правительство начнет думать, где еще можно наскрести денег. Что придумают — неизвестно и, как говорится, «всей правды мы не узнаем».
А вы говорите — эксперты ошибаются.
