Вот три вывода, которые можно сделать из анализа предвыборной ситуации в РФ.
Вывод первый
Думская кампания 2026 года показала, что государственная система в России совершенно утратила гибкость и в любой непонятной ситуации все больше обращается к закручиванию гаек, нежели к политтехнологиям. Она буквально заставляет российское население не замечать слона (войну) в комнате и сдерживать стоны боли, если слон отдавливает этому самому населению ноги или задавливает насмерть.
Система настолько отвыкла от дискуссии и конкуренции, что даже не сочла нужным имитировать эти атрибуты электорального процесса. И это — в момент накопившегося огромного социального напряжения и фрустрации.
Мы уже говорили, что война снова стала проблемой номер один для россиян. А единственная политическая партия, отважившаяся на включение антивоенной повестки в программу, с электорального мероприятия снята на федеральном уровне, ее одномандатников снимают одного за другим, а на региональном уровне ее списочников оставили только в одном регионе — на момент публикации этого материала; вполне возможно, снимут и там.
Конечно, Кремль не мог допустит легализации, пусть и на время, открытой критики войны — дескать, предвыборный период, время такое. Политтехнологов на поводке у администрации Путина грубо одернули — не время для традиционных подходов, когда карикатурные либералы допускаются до «выборов», получают свою позорную пару процентов и уползают в медийное забвение до следующего электорального мероприятия.
Демонстративное табу на антивоенную повестку происходит в момент активной подготовки агрессивного российского государства к массовой мобилизации. Можно уверенно утверждать, что российские власти извлекли уроки из первой волны принудительной мобилизации. К осени 2026 года они готовы к частичной мобилизации намного лучше, чем четыре года назад. Они проработали не только юридические, но и организационные, административные и прочие аспекты этого процесса.
Возможности Министерства обороны РФ вести учет мобилизационного ресурса, полнота информации об актуальном месте проживания пушечного мяса, месте его работы, ближнем круге, а также перечень ограничительных мер, включая запрет на выезд за рубеж даже через союзную Беларусь, уже очень велики большие. В мобилизационный процесс уже включены работодатели (как государственные, так и частные), вузы, а рекрутинговые агентства намерены заработать на мобилизации.
Россияне четко видят, что сбежать за рубеж в случае де-факто начала массовой мобилизации уже не получится, а намного большие возможности по геолокации военнообязанных и информации о них и их семьях усложнят уклонение от мобилизации через смену места жительства или переезд в другой регион страны — второй наиболее частый способ, которым пользовались в 2022 году.
Россияне видят и то, что российская система набора по контракту достигла потолка. Ни высокие единоразовые выплаты, ни система массового привлечения к боевым действиям заключенных (и вообще всех, у кого есть проблемы с законом), ни мигранты, ни солдаты удачи из дальнего зарубежья, и получивших гражданство, и без оного, ни списание кредитов должникам, ни давление на срочников и резервистов — ничто из этого не удовлетворяет амбициям Путина продолжать войну, не считаясь с жертвами, и даже ее расширять.
Государственная система, запрещая высказывания о прекращении войны и исключая единственную политическую силу, открыто предлагающую это, хамски принуждает проголосовать во время электорального мероприятия за партии и кандидатов, которые поддерживают дальнейший конфликт или очень его поддерживают. То есть де-факто проголосовать за войну.
Это бы имело смысл, если бы значительная часть общества или отдельные его сегменты реально поддерживали войну и массовую мобилизацию как важную составляющую для ее продолжение. Но около трех четвертей населения России выступают против насильственной мобилизации. Более того, важно рассматривать настроения в динамике — со времен первой волны массовой мобилизации. С тех пор вдвое уменьшилось количество россиян, которые ее поддерживают — с 24% в начале 2023 году до 11% в 2026-м. Что не менее важно, сгладились различия в этом вопросе между разными возрастными группами. Абсолютное большинство молодых россиян было и остается противниками такого шага, но старшее поколение еще в начале 2023 года демонстрировало намного большую поддержку (около 30%) массовой мобилизации. Различия между молодежью, средним и старшим поколениями россиян перестали быть существенными — абсолютное большинство среди всех возрастных групп выступают против второй волны мобилизации.
Второй вывод
Государственная система де-факто начинает накладывать табу не только на антивоенную, а вообще на любую критику, и в первую очередь, на обсуждение социально-экономических проблем. Получается особенно абсурдная ситуация в момент формальной избирательной кампании. Нельзя критиковать не только войну, главную проблему большого количества россиян, но и экономические и финансовые неурядицы, которые занимают вторую и третью строку в топ-3 проблем рядового гражданина.
Ожидаем новые уголовные статьи — «за дискредитацию российской экономики» или «фейки о финансовом положении россиян»?
Конечно, можно найти логику и для таких запретов. Критика многочисленных экономических и финансовых сложностей находит отклик у абсолютного большинства россиян, они сталкиваются с этим каждый день. В мире, где была бы возможна политическая конкуренция, «Единая Россия», которая не может сама использовать эти проблемы в своей агитации, стала бы еще больше терять доверие электората, а пусть и «системная», но оппозиция, — набирала бы голоса. Но даже в тисках политических репрессий все эти проблемы вызывают отклик электората — рейтинги единоросов низки; а совсем грубо фальсифицировать результаты администрация Путина не хочет — не то сейчас время.
Помним, что государственная система отвыкла от дискуссии и конкуренции и тем более усложнения политических процессов — поэтому «Единая Россия» всеми правдами и неправдами (второе скорей) должна сохранить контрольный пакет в Госдуме без всяких сателлитов.
Критика экономических и финансовых проблем очень легко выводит на причину этих самых проблем — войну и ее первопричину — Путину.
Третий вывод
А Путин-то привязал свой рейтинг к партии «Единая Россия». В нынешнюю кампанию он очень активно агитировал, много ездил по стране, рассчитывая распространить свой авторитет и поддержку среди населения на «жуликов и воров». Представлял себя эдаким локомотивом, который вытянет опостылевших единоросов несмотря ни на что.
Если брать формальные рейтинги доверия и поддержки, которые дают закрытые вопросы в социологических опросах, расчет верный. Но реальные рейтинги Путина существенно ниже формальных.
И самое главное, превращая выборы в референдум о поддержке войны и, следовательно, необходимой массовой мобилизации, Путин сильно рискует – фактически он готовится стереть единственную красную линию, которая осталась у россиян.
