Идеальным субъектом тоталитарного правления является не убежденный нацист или убежденный коммунист, а люди, для которых различия между фактом и вымыслом, а также различия между истинным и ложным больше не существует.
Ханна Арендт, «Истоки тоталитаризма»
Он представил почтеннейшей публике «пентабазис» — систему ценностей, позиционирующую РФ как «государство-цивилизацию», принципиально несовместимую с Западом. То было не академическое упражнение и не речь для внутреннего потребления, то была формальная кодификация новой социальной операционной системы.
Пентабазис определяет Россию через пять жестких императивов:
- Родина (параноидальный суверенитет);
- Вера (служение трансцендентным государственным идеалам);
- Семья (где коллективная гармония важнее индивидуальной автономии);
- Истина (моральный абсолютизм, превосходящий формальное право);
- Воля (способность к массовой мобилизации и самопожертвованию).
Хотя внешне эта концепция напоминает традиционный консерватизм, на деле она провозглашает преднамеренный и насильственный разрыв с универсальными человеческими ценностями, лежащими в основе международной стабильности, и превращает ядерную державу в нечто, характерное для негосударственных радикальных групп: повстанческое движение с апокалиптической миссией, этакий ядерный «Хамас».
Разберем подробнее.
Как Гитлер создал иерархию ценностей смерти
«Кто хочет жить, тот должен бороться, а кто не хочет бороться в этом мире, где вечная борьба — закон жизни, тот не имеет права на существование», — это из Mein Kampf, а не из Харичева.
Чтобы понять опасность замыслов Кремля, обратимся к самому катастрофическому проекту социальной инженерии XX века. Гитлер добился тоталитарного контроля не путем изобретения новых ценностей, а путем переустановки существующих — с помощью тотальной пропаганды. Он возвысил понятие «народной общности» (национальной принадлежности) над всеобщим человеческим достоинством. В терминах иерархии потребностей Абрахама Маслоу, Гитлер опустил «самоактуализацию» и «принадлежность» ниже «безопасности», а затем переопределил «безопасность» как уничтожение Другого. Поместив расово-цивилизационную идентичность в самое основание пирамиды, режим превратил основную человеческую «потребность в принадлежности» в мандат на геноцид.
«Пентабазис» Харичева копирует это архитектурное преступление, помещая «родину» и цивилизационную «семью» выше индивидуальной совести, а «волю» — способность к героическому самопожертвованию — выше рационального мышления, то есть его модель создает инверсию ценностей, где выживание коллектива требует уничтожения индивида. Когда «истина» становится тем, что служит государственной власти, а «вера» означает служение смерти, мы наблюдаем воссоздание германского нацизма. Полезная нагрузка изменилась, так как Кремль упивается возможностью уничтожения всего человечества, но система доставки — человеческий разум — им перестраивается с использованием тех же смертоносных схем.
А зачем изобретать, если есть то, что хорошо себя показало?
Разрыв в глобальной социологии
Глубину этого разрыва можно осознать, сравнив его с золотым стандартом современной кросс-культурной психологии: теорией основных человеческих ценностей Шалома Шварца (который был некоторое время профессором ВШЭ, но харичевых ничему не научил). Эмпирические исследования Шварца, проведенные в 82 странах, выявили десять универсальных ценностей, расположенных в виде кругового континуума. Этот круг поддерживает продуктивное напряжение между противоположными полюсами:
- консерватизм (традиция, безопасность) против открытости к изменениям (самостоятельность);
- самосовершенствование (власть) против самопреодоления (универсализм).
Эта структура отражает общую человеческую психологию, которая обеспечивает межкультурный диалог, будучи «ДНК» глобального равновесия.
Пентабазис намеренно сжимает этот круг в крепость, похожую в сечении на Кремль, и неудивительно: за что кремлевские не берутся — получается автомат Калашникова. Харичев загоняет российское общество в квадрант «Сохранения» — отдавая приоритет «Традиции» и «Безопасности» — риторически маскируя этот регресс под революционную «Открытость» новому многополярному миру. Он заменяет акцент Шварца на индивидуальной автономии «патерналистским» государством и подменяет рационалистические «права человека» мистическим «духом истины» («правды»).
В этой схеме индивидуум схлопывается в коллективное «Мы», а продуктивное напряжение между собой и коллективом, позволяющее человеку процветать, стирается, тогда как цель жизни смещается от процветания к жертвенному служению, что экзистенциально определяет смерть как самое желанное для существования русских. Этот вывод логически завершает архитектуру Кремля. Если в модели Шварца »Самотрансцендентность» — это расширение заботы о мире и других людях, то в «пентабазисе» она превращается в аннигиляцию «Я» ради государства. Когда смерть за идею объявляется высшим проявлением «Воли» и «Истины», общество перестает функционировать как живой организм и превращается в механизм эскалации и агрессии. Не просто политика, но фундаментальный сдвиг в человеческой прошивке, и делается это кремлевскими намеренно.
Механизм передачи: от классов к окопам
Эта идеология не остается абстрактной теорией; она метастазировала в конкретную институциональную практику. Расследование «Агентства» показывает, что начиная с 2023-2024 учебного года 12% всех учебных часов в российских школах — примерно 1300 часов за весь период обучения — теперь посвящены пропаганде и военной подготовке. Это больше идеологической обработки в советских школах в разгар «холодной войны». Такой механизм функционирует через несколько ключевых столпов.
Легальная синхронизация. Указ президента 2024 года «Основы государственной политики в историческом образовании» фактически криминализировал исторические интерпретации, противоречащие государственной версии событий. Это настоящий юридический «гляйхшальтунг», используемый для устранения конкурирующих истин.
Военизированная молодёжь. Движение «Юнармия» насчитывает уже более 1,8 миллиона детей. На оккупированных территориях Украины тысячи детей вербуются в ее ячейки, получая и обучение управлению беспилотниками и обращению с оружием, и уроки по «цивилизационным ценностям».
Дугинская индоктринация. Государственное телевидение и военные академии уже интегрировали идеи Александра Дугина, чья «Четвёртая политическая теория» представляет Запад как демоническую «атлантическую» силу. Дугин вепонизирует бюрократическую модель Харичева апокалиптическим огнем, утверждая, что «онтологическая миссия» России требует космического уничтожения западного либерализма.
Вечный двигатель конфликта
Синтез этих факторов создал «цивилизацию замкнутого цикла», способную функционировать без внешних ограничений.
На входе: российская нефтехамасовская модель. Доходы от нефти и газа устраняют зависимость государства от креативного среднего класса, что позволяет Кремлю отдавать приоритет идеологическому единообразию над интеллектуальной жизнеспособностью.
Индоктринация: к моменту окончания обучения в 2035 году школьник будет «запрограммирован» на восприятие вымирания как компромисса, а Армагеддона — как трансценденции.
На выходе: «человек будущего» — субъект, который рассматривает мир как вечную борьбу (привет, фюрер!). По опросам 37% россиян в возрасте 18-24 лет поддерживают войну, а еще 38% «скорее поддерживают» — значит, первый «урожай» индоктринации уже созрел.
Этот замкнутый круг ещё больше ускоряется «эффектом храповика» войны в Украине. В традиционной государственной политике потери на войне создают давление в пользу мира (классический пример — революция хиппи как реакция на войну США во Вьетнаме). В рамках пентабазиса потери в мясорубке войны создают давление только в пользу эскалации, павшие солдаты канонизируются как «мученики цивилизации», что делает отступление идеологически невозможным, поскольку компромисс лишит легитимности погибших. Поэтому — только бесконечная война.
Ядерный «Хамас»
Результатом этой трансформации стал «ядерный «Хамас» — член СБ ООН с ядерной триадой, действующий в парадигме радикальной повстанческой группировки. И «Хамас», и РФ пропагандируют культы мученичества, используют моральную непоследовательность в качестве оружия, отвергая универсальную этику, и существуют за счет промывания мозгов.
Другие ядерные державы, например Китай и Индия, тоже заявляют о своем «цивилизационном» статусе, но их модели развития ориентированы на процветание. Российская модель апокалиптична, поскольку она стала пактом о самоубийстве. Концепция сдерживания в период холодной войны (MAD) предполагала наличие рациональных субъектов, для которых выживание важнее всего.
Пентабазис переворачивает это предположение с ног на голову, создает и нацлидеров, и население, для которых физическое выживание без идеологической чистоты ничего не стоит. Когда Харичев требует, чтобы дети воспринимали Россию как «величайшую страну», чья миссия духовна, он проектирует поколение, которое предпочтет ядерное уничтожение цивилизационному «унижению».
Вот почему Путин планирует победить в ядерной войне, хотя это доктринально разрушает ядерное сдерживание.
Откуда исходит угроза миру?
Угроза больше не политическая — экзистенциальная. В 1945 году Гитлер приказал Германии самоуничтожиться посредством «приказа Нерона», предпочтя национальное уничтожение капитуляции. У него не было «оружия возмездия», чтобы похоронить весь мир.
Сегодняшняя Россия, воспитанная в духе цивилизационного абсолютизма, опирается на мегатонны, способные уничтожить человеческий вид. Мы стали свидетелями выковывания народа, который идеологически отделился от коллективной воли человеческого вида к жизни. Дети, заканчивающие российские школы в 2035 году, будут убеждены, что конец света — это законная цель их жизни и лучшая духовная победа, что намеренно эстетизируется Кремлем и его церковью. Архитектурная параллель с 1930-ми годами точна, изменилась только «полезная нагрузка», но вот Альберта Шпеера, саботировавшего приказ фюрера, в РФ пока не появилось.
Если международное сообщество не разработает стратегии для уничтожения этого замкнутого круга — посредством изощренной информационной войны, удушающих санкций и новой формы психологического сдерживания — мы можем стать свидетелями конца истории, но не «по Фукуяме».
Цель Запада отныне — не в «интеграции» РФ (была возможность, но канцелярин ошиблась и, похоже, становится национальным позором, как и Герхард Шредер). Перед Западом не просто «трудный партнер», а идеологический вирус, запертый в ядерном бункере, так что цель Запада в том, чтобы породить внутренний коллапс петнабазиса, который сделал лозунг «Наш бизнес — смерть» сутью всего русского народа.
