Система устоялась — тренд определен, чиновники, в том числе культурные, следуют намеченным курсом, и островки независимого искусства, сохраняющиеся стараниями галеристов и частных музеев, ничего не меняют. А кадровые рокировки, в которых участвуют одни и те же фигуры, означают, что других нет. В сегодняшней России высшему начальству не на кого опереться, кроме этих, доказавших лояльность и допущенных к кормушке. И не только в культуре, видимо.
Может ли власть действительно рассчитывать на них, тоже вопрос — пока да, а там посмотрим.
Дорос до третьего поста
Ровно так следует трактовать случившееся на прошлой неделе назначение режиссера Константина Богомолова на должность и. о. ректора Школы-студии МХАТ имени В. И. Немировича-Данченко. Пост ему достался в связи с уходом из жизни 14 января Игоря Золотовицкого — замечательного актера и любимого студентами педагога, ректора Школы-студии последние 12 лет.
Богомолов и так руководит двумя театрами — с 2019 года Театром на Малой Бронной и с октября 2024-го — Театром Романа Виктюка, переименованным новым худруком в Театр-сцену «Мельников» (поскольку располагается в построенном Константном Мельниковым здании бывшего ДК им. Горбунова). Хотя и «Мельникова» тоже нет — ссылка на официальный сайт «Мельникова» приводит на сайт Театра на Малой Бронной, у которой вдруг появилась вторая сцена, на Стромынке. Понятно, что режиссер, заявивший, что, придя в Школе-студию, сохранит за собой руководство «Малой Бронной», имел в виду оба театра.
Студенты направили министру культуры РФ Ольге Любимовой письмо с просьбой отменить назначение, ибо (орфография сохранена) «выбор этой кандидатуры категорически нарушает традиции преемственности» и «преемником [ректора] может стать только тот, кто был воспитан Учителями мхатовцами в стенах школы».
Опасаясь возражать министру по существу, авторы текста спрятались за «традицией», но забыли про Вениамина Радомысленского, выпускника МГУ — он возглавлял Школу-студию 35 лет. Да и кто авторы, неясно, — ни одной подписи под документом, который перепостили в Facebook, Instagram и Telegram сразу несколько актеров: Антон Шагин Юлия Меньшова, Марьяна Спивак, Марк Богатырев etc., заступившиеся таким образом за альма-матер. Не подумайте, что фронда, — Шагин с Меньшовой публично поддержали СВО. С Богомоловым они не совпадают лишь стилистически, как культуртрегеры Третьего Рейха не совпали с экспрессионистом Эмилем Нольде, поддержавшим фашизм (в жизни, не в искусстве). И как нацисты не оценили Нольде — слишком несло от него «дегенеративным» искусством, так и Богомолов слишком авангардист для адептов старорежимного театра
Можно предположить, зачем очередная руководящая должность Богомолову. Вечный enfant terrible, талантливый, яркий и некогда тонкий режиссер, привыкший эпатировать просвещенную публику и умеющий добиваться честного успеха, в 50 лет он претендует на новый статус. До сих пор в его ведении были театры московского подчинения, а Школа-студия, как и ее прародитель МХТ — институции федерального уровня, до которого Богомолов, наконец, дорос.
Для власти же он просто находка. Золотовицкий удерживал Школу-студию МХАТ от участия в вакханалиях партии войны — в отличие от ректора ГИТИСа Заславского, давно присягнувшего Путину и ровно за это получившего свой пост, и от его идеологических соратников — Князева, руководящего Театральным училищем им. Щукина при Театре им. Вахтангова, и ректора «Щепки» (Щепкинского училища при Малом театре) Лещинского. Все они за войну. С ними и ректор ВГИКа Малышев, который в этом кресле 20 лет, выступал доверенным лицом Путина на выборах и засветился как плагиатор в расследовании «Диссернета». Бесстыдно встраиваясь в позорный ряд, Богомолов сохраняет — пока — репутацию сильного и, главное, действующего режиссера. И опыт преподавания есть, в частности, в ГИТИСе. Но пост ректора — не о преподавании, это должность.
Характеристика «переобулся на лету», которую часто применяют к Богомолову, не вполне его, потому что он ведь не за принципы. Умение и готовность колебаться вместе с генеральной линией были ему всегда присущи, он и раньше был с теми, кого выносило наверх. Просто выносило других. В 2013-м, когда в современном отечественном театре царили либеральные нравы, в жюри «Золотой маски» сидели продвинутые профи, а в выборах мэра Москвы участвовал Навальный, Богомолов прокричал с трибуны: «Алексей Навальный — лучшее, что может случиться [с Москвой] за многие годы». Лучшего не случилось, и пять лет спустя Богомолов выступил доверенным лицом Собянина. А в 2021-м окончательно сроднился с властью, опубликовав манифест «Похищение Европы 2.0», в котором призвал отвернулся от европейских ценностей, ибо Европа превращается в «новый этический Рейх». Выступил как мастер не просто пропаганды, но спецпропаганды для интеллигенции, недаром с юных лет выступал как поэт, а до ГИТИСа учился на философском факультете МГУ.
В интервью «Известиям» Богоомолов выказал надежду, что сможет «не только сохранить, но и приумножить традиции великой русской актерской школы». Ибо «и сам прошел определенную эволюцию — от радикальных экспериментов к подробному психологическому театру». Станиславского терзают, когда совсем нечего сказать, но кого волнуют слова, когда дела говорят за них?
Как хотите, а лучшего варианта Минкульту было не найти, тем более что этот одобрен свыше — полгода назад Путин присвоил Богомолову звание заслуженного деятеля искусств РФ. В паре с женой, Ксеней Собчак, немало способствовавшей его продвижению, он надежный попутчик власти —других таких нет, вот и приходится давать по два театра в одни руки.
Не одному Богомолову с этим повезло. Владимиру Машкову, горячо одобрившему СВО, выделили во владение впридачу к «Табакерке» Театр «Современник». А Евгению Герасимову — как бы актеру, а на самом деле чиновнику (депутату пяти созывов Мосгордумы, члену президиума политсовета Московского объединения «Единой России») в придачу к Театру на Малой Ордынке (бывшему Театру Луны, но и это пустой звук для адептов современного театра), выдали в управление еще и Театр сатиры. В сравнении с ними Богомолов точно звезда, может, поэтому он теперь начальник не двух, а трех контор.
И это, повторю, не награда, а свидетельство острой нехватки кадров. Что ей-богу должно нас радовать: не на кого власти положиться, и не только в театре.
Круговорот назначенцев
Вспомним, как в 2024-м директору Музея Москвы Анне Трапковой дали в нагрузку еще и Музей истории ГУЛАГа. Закрытый, правда, и через почти полтора года он все еще не работает — и не будет. Но даже в такой ситуации департамент культуры Москвы должен был найти на эту должность своего человека, который гарантировано сделает, что скажут, и будет стоять на страже властных интересов. И Трапкова именно тот человек. Те же самые полтора года назад она изъяла из готовой постоянной экспозиции Музея Москвы, прямо накануне ее открытия, раздел о сталинских репрессиях, и вместо истории музей стал рассказывать мифы — их сочинение абы кому поручить никак нельзя.
В музейном деле дефицит надежных кадров еще острее, чем на сцене, а перестановки случаются так часто, что сразу выветриваются из новостной повестки. Вот и стремительная рокировка директоров Третьяковки и ГМИИ им. А. С. Пушкина почти забыта, хотя и месяца не прошло. И проведена она была все той же министеркой культуры Ольгой Любимовой — ах, какие надежды питали в момент ее прихода в министерство в 2020 году радужные оптимисты!
Странные люди, они верили, что благородные театральные гены (прадед — великий Василий Качалов, дядя — выдающийся театровед Алексей Бартошевич) помешают опозорить семью. Надеялись, что новый министр не отдаст в руки РПЦ «Троицу» и не уничтожит Отдел новейших течений Третьяковской галереи. Но и отдала, и уничтожила — заодно с отделом кинопрограмм Третьяковки.
В ГМИИ при министерке Любимовой место социально чуждой Марины Лошак, руководившей музеем 10 лет и способствовавшей небывалой прежде активности музейной жизни, заняла лояльная Елизавета Лихачева, перешедшая из Государственного музея архитектуры и гарантировавшая смену вектора — избавление от нового и актуального, отмену коллаборацией с современным искусством, исключение из экспозиции медиаискусств.
Почти одновременно тогда директорское кресло Третьяковки освободили от Зельфиры Трегуловой, которая — да, шла временами на немыслимые компромиссы с властью, но превратила Третьяковку в настоящий современный музей. Ее кресло заняла Елена Проничева — выпускница факультета политологии МГИМО и дочь бывшего первого замдиректора ФСБ, бывшего главного пограничника Владимира Проничева, которому штурм «Норд-Оста» принес звание Героя России. А ей и ее сестре — обеспечил музейные карьеры.
Так началась новая эпоха «красных директоров», буквально повторяющая первую, 1920–1940-х, версию, когда в директора Пушкинского музея наряду с художниками и искусствоведами попадали назначенцы — дипломаты, партработники и много кто еще. Отсутствие у них профессионального образования было, ей-богу, не главным недостатком. Кто-то сгорал на посту, других увольняли, а один — Иосиф Бык-Бек, врач и профессиональный революционер, в 1936-м бесследно исчез. Сюжет с превращением в 1949–1953 годах ГМИИ в музей подарков Сталину отдельно впечатляет приходом госконтролеров, после чего многие лишились работы, а кто-то и свободы. (Детали полезны для понимания происходящего сегодня.) Дальше оставалось радоваться не только смерти тирана, но и тому, что музей открыли для публики, а уж когда повесили импрессионистов, и вовсе было счастье.
В целом же путь ГМИИ в советские времена был унылым существованием в закрытой стране. Яркие выставки были невероятной редкостью, сотрудникам и посетителям оставалось утешаться вечным — «Девочкой на шаре», «Артаксерксом, Аманом и Эсфирью». Примерно как сейчас. Новые назначенцы наняты с целью угробить современную музейную жизнь, и ровно с этой задачей они и справляются.
Уместно, кстати, в связи с нынешними новостями вспомнить, как уволенный 1 января 1938 года Борис Терновец, директор ГМНЗИ (Государственного музее нового западного искусства, объединившего коллекции Морозова и Щукина и скоро прекратившего свое существование) узнал о своем увольнении из газет. Потому что уволенная 8 февраля 2023 года с поста генерального директора Третьяковки Зельфира Трегулова узнала эту новость из интернета.
Должность: гробовщик
В 2024-м кресло под Любимовой, по слухам, шаталось — говорили, что инаугурацию Путина она может не пережить. Но Любимова выстояла — то есть, высидела и жесткой рукой принялась реформировать культурную среду под новую себя. Лихачева не пробыла и двух лет на своем посту, уступив его в январе 2025-го Ольге Галактионовой, перескочивший в кабинет директора ГМИИ из директоров «Росизо».
Неловко вспоминать, какие сочинялись версии той перестановки, как среди причин отставки Лихачевой называли ее неуклюжую попытку вступиться за закрытый в ноябре 2024-го Музей истории ГУЛАГа. Хотя истинная причина была очевидна: Любимова — близкая подруга Галактионовой, которая сама говорила об этом в интервью и даже вскользь упоминала при нашем шапочном знакомстве в 2021-м. Если Лихачева по сравнению с Лошак была лояльна власти, то Галактионова для власти — своя. В ее карьере директора, не имевшего музейного бэкграунда и работавшего на административных должностях в теле- и кинокомпаниях, «Росизо» было необходимым, но промежуточным пунктом, а ГМИИ — целью. Лихачева же, которую она сменила, и планировалась изначально как местоблюстительница. Так и вышло.
В Пушкинском музее Галактионова ввела жесткие административные порядки, при которых научные сотрудники вынуждены были добиваться у ее секретарши аудиенции. Она не отметилась ни одной сколько-нибудь заметной выставкой — только запретом проекта, посвященного 80-летию окончания Второй мировой войны, с участием «перемещенных ценностей», вывезенных в 1945-м из Германии. Там должны были быть и ренессансные скульптуры, почти уничтоженные пожаром в берлинском Фридрихсхайне и в течение многих лет восстанавливаемые при участии немецких специалистов. То был совместный российско-немецкий проект, придуманный и подготовленный даже не в бытность Лихачевой, а еще при Марине Лошак. Но вместо него была устроена казенная выставка про «подвиг музея в годы войны».
Это не особенная ситуация, а типичная. Действия Галактионовой в ГМИИ вполне укладываются в формулу ««Разорю! Не потерплю!», которой исчерпывался словарный запас Дементия Брудастого с органчиком в голове («История одного города» Салтыкова-Щедрина убедительно описывает и нынешнюю чехарду с назначениями в целом). Теперь же не проработавшая в музее и года, она, пообещавшая make Pushkinsky great again, получила аналогичную должность в Третьяковке. Потому что в Пушкинском все уже приведены к ногтю, а в Третьяковке надо повторить опыт, и министру нужна своя рука.
Галактионова будет трудится там без того же успеха, доразваливая то, что с 2023 года разваливают без нее.
Круговорот сестер
Можно только порадоваться за Марину Лошак и Зельфиру Трегулову, которых Любимова своевременно избавила от необходимости сотрудничать не просто с властными структурами, но участвовать в войне — в проектах, в которых задействованы музеи на оккупированной российской армией части Украины. В них так или иначе участвуют нынче почти все федеральные музеи, начиная с Эрмитажа, Русского музея в Питере и заканчивая ГИМом (Историческим музеем) в Москве. В списке же наивысших достижений Галактионовой, которая теперь возглавила Третьяковку, упоминается организация показа фильма «Битва за Севастополь» в только что аннексированном Крыму — ей сам бог велел.
По ушедшей пока в никуда Елене Проничевой в Третьяковской галерее не плачут — сама она ни во что не влезала, передоверив управление музеем назначенным ею же заместителям, а те сделали свое дело: жизнь из музея ушла, как ушли и многие сотрудники. Оставшиеся Галактионову боятся, наслышанные о том, что творилось при ней в Пушкинском. А там, в свою очередь, народ скорее утешается, потому что назначенная к ним директором Екатерина Проничева (не путать с ее младшей сестрой Еленой) кажется адекватной — все познается в сравнении.
Видимо, стоит прояснить нюансы биографий сестер. В Третьяковку Елена Проничева, 1983 года рождения, успевшая поработать в Газпромбанке, московском правительстве, на ВДНХ и много где еще, пришла с поста гендиректора Политехнического музея, где держалась три года. За это время музей не был не то что открыт, но даже дореконструирован — таково краткое содержание предыдущих серий.
Екатерина, ее сестра, родилась в 1977-м, после юрфака МГУ трудилась в Росгосстрахе и «Газпроме», а решив делать карьеру в искусстве, окончила модный Факультет искусств в МГУ. Она была первом замом Сергея Капкова, в лучшие времена возглавлявшего департамент культуры Москвы, участвовала на этом посту в превращении затхлого Театра имени Гоголя в Гоголь-центр. В должности гендиректора ВДНХ руководила ее реконструкцией и переформатированием, после чего возглавляла комитет по туризму Москвы, Владимиро-Суздальский музей-заповедник и уже оттуда сейчас перебралась в ГМИИ.
Да, еще трудясь под началом Капкова, Екатерина Проничева отвечала за онлайн-реконструкцию упомянутого выше ГМНЗИ, так что какое-то отношение к Пушкинскому музею имела.
Из этого следует, что сестры все-таки не взаимозаменяемы, и Екатерины на новом посту будет, возможно, уместнее предшественницы, но не более того. Против своих никогда не пойдет, а свои для нее уж точно не научные сотрудники ГМИИ. И даже если б захотела вдруг она что-то изменить к лучшему, кто бы позволил? Помимо зама по науке, у гендиректора ГМИИ есть зам по общим вопросам — должность, тоже заимствованная нынешним аппаратом из прошлого. Так обычно называли главного цензора. В ГМИИ сегодня это Олег Чепурной, до перехода в музей, по информации из налоговых органов, работавший начальником Центрального пограничного архива ФСБ.
Он и установит границы.
