Очень мне понравилось, знаете ли, недавнее выступление Путина на совещании по экономическим вопросам с правительством и ЦБ. Я не шучу — оно правда замечательное и обнадеживающее. Особенно вот эта часть, уж простите за длинную цитату:
Отмечу, что по итогам прошлого года ВВП России прибавил один процент. Это ниже динамики, которая наблюдалась раньше, мы хорошо знаем это: в 2023-м, 2024 годах — 4,1 процента рост, 4,3 процента рост. Но мы также знаем, что это замедление было не просто ожидаемым — оно, можно даже сказать, было рукотворным: оно связано с целенаправленными действиями по снижению инфляции. Если в 2024 году рост цен составил 9,5 процента, то по итогам прошлого года этот показатель удалось сократить до 5,6 процента.
А мы с вами понимаем, насколько важна умеренная, предсказуемая динамика цен для благополучия российских семей, для работы предприятий и организаций, для государственных финансов и для инвестиционного процесса, для инвестиционных планов.
В начале текущего года инфляция, правда, немного ускорилась. На 26 января она составила 6,4 процента в годовом выражении. Это тоже ожидаемо, в том числе связано с перенастройкой налоговой системы, в частности с повышением НДС. По оценкам и Правительства, и Центрального банка, то есть, уважаемые коллеги, по вашим оценкам, влияние этих изменений на цены будет краткосрочным.
Почему меня этот пассаж — да и все выступление, — порадовал? Да потому что признание реалий со стороны политика — вообще радость, а уж со стороны человека, который без смущения принимает очередной доклад об очередном взятии Купянска — тем более.
А реалии эти таковы, что у правительства и ЦБ цугцванг. С одной стороны, высокая инфляция в обществе, теряющем терпение (а оно теряет терпение, это видно по опросам), чревата, причем, непредсказуемо чревата. С другой, денег на войну требуется все больше: резервы проедены, а меряться силами с экономиками, чей совокупный ВВП превышает российский в разы… Задирать, надеясь на желание противника избежать драки, можно, но только пока избегает не то что драки, но даже не отказывается тебе платить.
С одной стороны — цены на нефть уже не поднимает достаточно даже угроза войны в Персидском заливе, а российские танкеры задерживают все, кому не лень. С другой, бизнес и население в ответ на рост поборов либо тихо уходят в тень, либо дохнут, что денег никак не прибавляет.
До последнего времени даже честными наблюдателями ситуация воспринималась на манер «стакан то ли наполовину полон, то ли наполовину пуст», но в прошедшую неделю вдруг прорвало и вполне провластные ресурсы на эмоции, похожие на панику.
Банки и немного нервно
Застрельщиком перемен выступил прокремлевский ЦМАКП (Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования). В своем очередном докладе он зафиксировал не только банковский кризис, но и кризис плохих долгов, да еще предупредил о возможном «бегстве вкладчиков», что вообще-то считается апофеозом острого финансового кризиса, с обрушением банковской системы.
Тут стоит дать некоторые пояснения. Бен Бернанке как-то объяснил, почему в случае любого кризиса надо спасать банки, а не компании: именно банки владеют уникальной информацией, каким компаниям стоит давать кредит и на каких условиях, а каким нет, и эти знания невозможно передать без купюр и искажений в другие руки в случае банкротства банка. А появление таких лакун в картине общего состояния компаний приводит к ошибкам, которые отражаются и на компаниях тоже, и ведут к усугублению кризиса.
Со стороны неискушенного наблюдателя кажется, что это какое-то преувеличенное значение кредита, финансисты же знают, что в современном мире именно кредит создает деньги, а вовсе не печатный станок. Это немного контринтуитивно, но представьте себе, что речь идет о книге: очевидно, что первичным является автор, который ее написал, а не типография, которая ее напечатала. Банки покупают госдолг в виде гособлигаций, затем закладывают этот долг центробанку, затем на полученные деньги выдают кредит, но ровно до момента выдачи кредита все происходит внутри контура «Минфин — банк — ЦБ — банк», являясь процессом во многом виртуальным: все это, скорее, обязательства, нежели платежное средство. И только при выдаче кредита деньги «выходят в мир», начиная выполнять свою основную функцию.
Не буду останавливаться на частностях процесса и на критике картины, зачастую здравой — важно что в целом кредит является основой современной рыночной экономики. Именно поэтому самочувствие банков — это важно, вне зависимости от того, насколько банкиры плохие, злые и жадные люди. И именно поэтому сосредоточенность российского правительства на спасении компаний, а не банков — что при дефолте 1998 года, что в кризис 2008-го, — во многом заложила ту дурацкую, иначе не скажешь, конфигурацию российской экономической — и даже политической, — действительности, которую мы имеем.
Отсюда вопрос: станет ли правительство действовать иначе при очередном кризисе? Пока усилия ЦБ, который последовательно выступает за «прощение» банками захромавших заемщиков, говорит не в пользу изменения modus operandi. Что неудивительно: до сих пор речь шла и идет о том, что в ином случае пострадают близкие власти люди.
В 1998 году спасали «приватизаторов», принесших победу Борису Ельцину на выборах 1996 года, в 2008 году спасали компании, близкие к Кремлю и «системно-значимые», что бы это ни значило, простите за каламбур. В это раз плохими долгами часто обременены вовсе не булошники или какие иные «гражданские» — с ними как раз не будут церемониться. Долгов набрали либо работающие по госзаказу (часто — по военному заказу), либо близкие к власти компании, которых обидеть никак нельзя. Что, опять же, логично: именно им давали «зеленый свет», отказывая «шпакам», именно им облегчали долговое бремя льготами и субсидиями, требуя при этом «давать план» или нечто иное — так почему бы не взять, когда дают?
Слова Путина, что борьба с инфляцией важнее экономического роста говорит о том, что дано разрешение на более здоровую реакцию. Но это именно «вроде бы». И дело даже не в том, что далее в своем выступлении он повторил весь обычный набор о том, что нужно «нужно добиться восстановления темпов роста отечественной экономики, улучшать деловой климат, наращивать инвестиционную активность с упором на увеличение производительности труда». Такие мантры опытные царедворцы умеют отличать от настоящих требований. Дело в том, что Путин не давал — и не даст, — приказа прекратить вливать деньги в продолжение войны, а именно эти вливания и создали нынешнюю сложную ситуацию с деньгами. Банки могут сколько угодно банкротить задолжавших заемщиков гражданского сектора — в худшем случае от этого пострадает население, так и что с того?
Больше и охотнее будут записываться в контрактники, больше и охотнее будут идти на военные производства, да еще и за меньшие деньги. Но основные деньги бюджет вливает не в гражданский сектор и в этом проблема.
Будет ли летом жара?
По уверению The Washington Post, Путина на том же совещании чиновники из финансового сектора предупредили, что до масштабного кризиса осталось 3-4 месяца: помимо банковского кризиса, растет дефицит бюджета. Да как растет: правительство уже готовится к тому, что дефицит бюджета вырастет в этом году в 2-2,5 раза по сравнению с прошлогодним, тоже рекордным — до 10 трлн рублей, что составит 3,5-4,4% ВВП. Общепринято в экономической теории, что дефицит до 5% ВВП не является критическим, но не в ситуации, когда внешние заимствования практически невозможны.
Причина — в падении нефтегазовых доходов, а те обрушились в том числе из-за того, что Индия под давлением США отказывается от российской нефти. Остается Китай, но он готов покупать с хорошим дисконтом — и вовсе не факт, что не откажется, если, к примеру, товарищ Си пойдет на мировую с господином Трампом на взаимовыгодных условиях. А пока падение цены плюс снижение экспорта может в этом году дать минус 18% нефтегазовых доходов и повышение налогов не покрывает убытка.
Повышение налогов вообще вещь непредсказуемая: никакой экономист не спрогнозирует, сколько доходов оно принесет и не принесет ли, наоборот, убытки. Тут нелинейная зависимость, есть только эмпирика: в целом, считается, что налоговая нагрузка в 35-45% при соблюдении прочих условий (вроде хорошей работы налоговых служб, хорошей социальной политики и благоприятного бизнес-климата) не приводит к снижению налогооблагаемой базы. Пока, вроде бы, расчетная корпоративная налоговая нагрузка в России в 2026 году будет ниже этих цифр, но и тех самых прочих условий в России не наблюдается, да и расчет «в среднем» не учитывает разницу между тем же гражданским сектором, включая малый и средний бизнес, и сектором военным.
Так или иначе, но близкие к ЦБ эксперты уже называют происходящее катастрофой и прогнозируют исчерпание ликвидных средств ФНБ уже к концу года. А между тем, правительство срочно ищет 1,2 трлн рублей для продолжения войны и это та ситуация, когда завтра — хоть потоп. Поэтому веришь информации Reuters о том, что правительство собирается остановить финансирование всех госпроектов из ФНБ. Я лично в это не просто верю — я знаю, что уже останавливает: злые языки рассказали мне как замминистра одного из профильных ведомств сообщение о том, что финансирование профильного проекта заморожено, застало в автомобиле — сразу после того, как он вышел с неформальной встречи, на которой это самое финансирование, после одобрения на самом «верху», было успешно распределено между «заинтересованными сторонами». Говорят, этот министр после этого то ли запил, то ли заболел, что неудивительно, зная нынешние нравы в этой среде, где «кидок» есть «кидок», а форс-мажор не признается за оправдание.
И это только начало: проблема дефицита бюджета расползается по регионам, и во многих из них ситуация такая, что банкротство не за горами. Учитывая, что плательщиком последней инстанции для регионов является федеральный бюджет, насчитанные 3,48 трлн рублей региональных долгов следует добавить к его дефициту. Что еще опаснее — региональные долги гораздо хуже контролируются, потому что у них растет, в основном, банковская задолженность, так что по итогам 2026 года цифры могут оказаться еще выше. И тогда общий дефицит федерального бюджета явно выйдет за критические 5% ВВП.
***
Известная поговорка «Можно обманывать весь народ некоторое время, можно обманывать часть народа все время, но нельзя обманывать все время весь народ» справедлива и для экономики. Но если для обмана всего народа «некоторое время» может продолжаться десятилетиями, то с экономикой все происходит гораздо быстрее. Так что пирамида обмана (и самообмана), старательно выстраиваемая с 2014 года, с громадным ускорением с 2023 года, похоже, разрушится довольно скоро.
Будет ли это нынешним летом или удастся продержаться дольше, неважно. Важно другое: нельзя кидаться камнями, сидя в стеклянном доме, не стоит показывать миру «кузькину мать», если собственная экономика зиждется на продаже миру сырья, которого полно и в других местах, а любой продукт сложнее ручной мясорубки, приходится импортировать.
Никакие «Искандеры» не могут отменить того факта, что даже они — детище другой эпохи и другой системы. Как бы заливисто они ни смеялись.
