Незадолго до вторжения американские СМИ со ссылкой на многочисленные источники в Белом доме, разведке и Пентагоне предупреждали, что Россия готовит полномасштабные военные действия. Эти тревожные сообщения воспринимались скептически.
Когда война тем не менее началась, официальная Москва продолжала настаивать, что ничего чрезвычайного не происходит и речь идет лишь о «специальной военной операции», но американская общественность и политический истеблишмент однозначно воспринял начало военных действий как полномасштабное вторжение. Критикам и скептикам пришлось признать, что они недооценили серьезность угрозы.
Помогать, сколько потребуется
Редко бывает, чтобы американские внутриполитические силы проявляли единство по внешнеполитическому вопросу. Поддержка Украины стала одним из таких редких случаев. В первые дни войны президент Джо Байден, осудив действия России, одновременно заявил, что американские войска не будут участвовать в боевых действиях.
Это заявление выглядело стратегически недальновидным: оно могло укрепить уверенность Москвы, что прямого вмешательства США не будет и расширяло пространство для дальнейшей эскалации.
Вашингтонские официальные лица не всегда точно подбирали формулировки для описания своей позиции. Один из американских дипломатов в Киеве заявил, что «Россия должна потерпеть стратегическое поражение». Позднее пресс-секретарям Госдепартамента и Белого дома не раз приходилось разъяснять смысл этой фразы. Президент Джо Байден, госсекретарь Энтони Блинкен и другие представители администрации затем подчёркивали, что, начав войну, Россия уже понесла стратегическое поражение, с учётом потерь, санкций и международной изоляции. В американской трактовке речь шла не о разгроме России как государства, а о том, чтобы она не смогла достичь своих целей в Украине. Однако российская пропаганда услышала только то, что хотела услышать.
В целом позиция Байдена сводилась к установке «поддерживать Украину столько, сколько потребуется». На практике это означало беспрецедентную военную и гуманитарную помощь, а также американское лидерство в формировании международной коалиции поддержки Киева. Самым заметным форматом такой координации стала серия «рамштайновских встреч». Конгресс принял ряд законов о помощи Украине и, по разным оценкам, выделил на эти цели более 180 млрд. долларов.
Украинская тема стала заметным фактором и во внутренней политике США. Почти каждый влиятельный конгрессмен высказывался о поддержке Киева, а Конгресс регулярно утверждал новые пакеты помощи. У части республиканских сенаторов возникали вопросы к прозрачности расходов, поэтому некоторые решения задерживались из-за требований усилить аудит. Тем не менее Белый дом, демократы и большинство республиканцев долгое время сохраняли консенсус в том, что Украине необходимо помогать.
Заинтересованный посредник
С началом президентской кампании 2024 года этот консенсус начал размываться. Фаворитом республиканской гонки стал Дональд Трамп, который с самого начала скептически относился к многомиллиардным пакетам помощи Киеву. Беспрецедентным оказалось то, что Трамп, не занимая официальной должности, использовал свое политическое влияние, чтобы затормозить принятие очередного пакета. В результате предложенный администрацией Байдена в 2024 году дополнительный пакет примерно на 24 млрд долларов так и не был одобрен Конгрессом.
Приход Трампа предвещал заметный пересмотр американской линии, хотя мало кто мог тогда уверенно сказать, в каком направлении он пойдет. Ещё в статусе избранного президента, до инаугурации, Трамп встречался с президентом Украины Владимиром Зеленским на неформальных мероприятиях. Он уже не повторял формулу Байдена о поддержке «столько, сколько потребуется», но все же оставлял пространство для осторожного оптимизма.
В украинском вопросе Трамп с неизменной последовательностью повторяет как минимум два тезиса.
Первый: «это война Байдена, а при Трампе она бы не началась». Это скорее внутриполитический лозунг, связанный с его непризнанием поражения на выборах 2020 года.
Второй: «войну необходимо завершить». Но почти никогда не уточняет, на каких условиях должно быть достигнуто урегулирование. В его риторике война в Украине — один из региональных конфликтов, которые он намерен лично остановить.
Трамп стремится позиционировать себя и США как посредника в конфликте, а значит придерживаться максимально нейтральной линии. В этой логике Вашингтон дистанцировался от Киева. Объёмы военной помощи заметно сократились, а её финансирование фактически осуществляется за счёт европейских партнёров на коммерческой основе. Риторика Трампа также стала жёстче, он позволял себе резкие высказывания в адрес Владимира Зеленского, а один из первых визитов украинского президента в Белый дом оказался просто провальным.
Одновременно Трамп демонстрировал готовность к сближению с Москвой. Вместо прежних лозунгов о «стратегическом поражении» он подчёркивал готовность к диалогу и личным контактам с Владимиром Путиным. Сообщалось о нескольких телефонных разговорах лидеров, и часть наблюдателей допускает, что контактов могло быть больше, чем объявлялось официально. Символическим эпизодом стала встреча в Анкоридже: она завершилась без совместных заявлений и документов, однако российская сторона впоследствии не раз апеллировала к «духу и даже букве Анкориджа», ожидая от США давления на Киев ради уступок.
Возможно, это звучит несколько пафосно, но Трампу действительно удалось сдвинуть мирный процесс с мертвой точки. Он развёл два трека — отношения США с Украиной и отношения США с Россией, и действует на каждом из них отдельно. В обоих направлениях Трамп продвигает соглашения по критически важным минералам и стремится обеспечить выгодные контракты для американских компаний. Он хорошо видит уязвимости обеих сторон и демонстрирует готовность использовать давление как на Москву, так и на Киев.
Завершить войну хоть как-нибудь
В России нередко недоумевают, как в целом благожелательная риторика Трампа о Путине сочетается с жесткими действиями США против союзников Москвы от Венесуэлы до Ирана и санкционного давления на Индию из-за закупок российской нефти. Поэтому считать Трампа однозначным союзником России нельзя: он не раз резко критиковал Путина. То же относится и к Украине.
Администрация Трампа неоднократно заявляла о намерении подключить Европу к мирному процессу, с чем категорически не согласна Москва. Более того, российская сторона стремится убедить Трампа, что именно европейские союзники мешают урегулированию. Со своей стороны Европа пыталась донести иную позицию, а главным агентом влияния на Трампа стал генеральный секретарь НАТО Марк Рютте.
«Слоном в комнате» остается Китай. Пекин публично занимает сдержанную позицию по войне в Украине, хотя на практике поддерживает тесное сотрудничество с Россией. Одним из ключевых опасений Трампа является дальнейшее сближение Москвы и Пекина. Однако решение этого уравнения гораздо сложнее, чем предложить России более привлекательные альтернативы.
К началу пятого года войны стороны подошли после очередного раунда переговоров. Сам факт их продолжения важен, однако заметных перспектив пока нет. Похоже, у Трампа по-прежнему нет четкого плана урегулирования, но его намерение добиться завершения конфликта сомнений не вызывает.
