Это объемистый список внешнеполитических и внутриполитических уступок, на которые должен пойти Кремль во имя достижения мирного соглашения с Украиной и обеспечения безопасности в Европе. Он пока не стал официальным документом, но его планируется обсудить на встрече министров иностранных дел ЕС в Брюсселе.
Обозреватели уже успели назвать требования «максималистскими». Они действительно едва ли выглядят реалистичными — с учетом наших знаний о кремлевской администрации и понимания логики Владимира Путина. Однако важно рассмотреть, в чем суть требований и какие сигналы на самом деле посылает Брюссель Москве.
Внешнеполитический блок
Каллас требует от России «уважать независимость, суверенитет и территориальную целостность государств» и выдвигает несколько конкретных предложений. В российско-украинской войне это вывод войск РФ из тех регионов, которые покинет и ВСУ. В качестве альтернативы предлагается паритетное уменьшение численности военнослужащих.
Брюссель исключает юридическое признание оккупированных территорий Украины «субъектами Российской Федерации».
Это, пожалуй, наиболее реалистичный пункт из всех представленных. Создание демилитаризированных зон обсуждается на нынешних переговорах Украины с РФ и поддерживается Вашингтоном. Пока Москва настаивает на передаче ей всего Донбасса, включая всю агломерацию Краматорск — Славянск — Дружковка — Константиновка без каких-либо условий, но возможны уступки, в особенности если в их пользу будет говорить ухудшающаяся экономическая ситуация в самой России и дальнейшие успехи ВСУ в Запорожской области. Признание оккупированных регионов «частью РФ» для Кремля политически крайне желательно, но в российском руководстве понимают, что вероятность этого нулевая. Формальный акт признания не будет для Москвы принципиальным вопросом.
Также Россию призывают внести свой вклад в компенсацию ущерба, нанесенного Украине боевыми действиями.
Здесь тоже имеется поле для маневра. Активы Банка России в размере 210 миллиардов евро остаются замороженными, из них более 90% хранятся в бельгийском депозитарии Euroclear. Несмотря на отсутствие единства в рядах европейцев в вопросе возможности использования этих средств для помощи Украине напрямую, в Кремле понимают, что получить доступ к этим деньгам будет непросто. Нет сомнения, что формула «компенсация ущерба», не говоря о «репарации», никогда не устроит Путина. Но в случае достижения договоренности в политической и военной плоскости не исключен известный уже эвфемизм — «жест доброй воли» — и выделение денег для восстановления пострадавших регионов, но без ссылок на войну и агрессию.
Остальные требования внешнеполитического характера касаются общеевропейской безопасности.
Это прекращение вмешательства РФ во внутренние дела других государств (посредством дезинформационных кампаний, кибератак, нарушения суверенного воздушного пространства, а также влияния на парламентские и президентские выборы) и отказ от любой формы военного присутствия на постсоветском пространстве — здесь приводятся государства, где размещены российские контингенты.
Эти вопросы даже не будут обсуждаться в Кремле.
Во-первых, Москва отрицает сам факт какого-либо вмешательства. По версии Кремля, рупоры пропаганды и аффилированные с Россией структуры в европейских странах лишь «говорят правду», «представляют альтернативный взгляд», а правительства государств и Евросоюз в целом «подавляют инакомыслие» и «разжигают русофобию».
Во-вторых, вывод войск с территории независимых государств, образовавшихся после распада СССР, должен был бы затронуть и Украину, что автоматически означало бы полную деоккупацию шести украинских регионов, внесенных в «конституцию» РФ в качестве «неотъемлемой» части страны, и грандиозное поражение режима Путина.
В-третьих, Кремль не раз повторял, что Россия якобы «обрела суверенитет», а государство, самостоятельно определяющее свой политический вектор, вольно заключать соглашения о размещении воинских контингентов за рубежом на двухсторонней основе. 102-я российская военная база в Армении действует на основе межправительственного договора, продленного до 2044 года, и здесь действительно не обойтись без желания официального Еревана выйти из соглашения. В 2018 году Генассамблея ООН призвала Россию вывести свои войска из Приднестровья в Молдове, что было отвергнуто Москвой. В Беларуси Александр Лукашенко создал режим наибольшего благоприятствования российским военным, а размещение ядерного оружия, также упомянутого в документе Каллас, считает «инструментом защиты белорусского суверенитета». Наконец, в Грузии российские контингенты находятся вне реальной юрисдикции Тбилиси, на территории Южной Осетии и Абхазии, «независимость» которых была признана Москвой в 2008 году. Следовательно, по логике Кремля, и в этом случае речь идет о сотрудничестве на «межгосударственном» уровне.
Внутриполитический блок
Требования касаются и ситуации в самой России: проведение свободных выборов под контролем международных наблюдателей, освобождение политзаключенных, отмена законодательства об «иностранных агентах» и других нормативных актов, ограничивающих права и свободы граждан РФ, и полное сотрудничество в процессе расследования убийств оппозиционных политиков Бориса Немцова и Алексея Навального.
К этому прибавляется отказ от принципа приоритета национального законодательства над международными соглашениями.
Все эти темы ни за что не станут предметом обсуждения. Российская власть считает выборы президента РФ, депутатов Госдумы и региональные выборы «демократическими и образцовыми». В качестве «международных наблюдателей» приглашаются иностранные пророссийские политики. Они не имеют никакого мандата и полностью зависимы от «приглашающей стороны», но именно это и нужно Кремлю.
Убийство Немцова официальная Россия считает «раскрытым», а факт убийства Навального — отрицает. Критическое отношение международных институций, например, резолюция ПАСЕ по делу Немцова в мае 2019 года о «серьезных ошибках и несоответствии расследования имеющимся уликами по фундаментальным вопросам», российская сторона, конечно же, игнорировала. По официальной версии российских «компетентных органов», в стране «нет и не может быть» политзаключенных.
В законодательном поле также не следует ждать уступок от Кремля. Репрессивные законы («пропаганда гомосексуализма», «иноагенты», «оскорбление представителей власти», распространение и даже поиск «экстремистской информации в интернете» и ряд других) российская власть считает «внутренним делом» и «легитимной практикой».
То же относится и к принципу превалирования российских законов над международными договорами. Обратный принцип присутствовал в первоначальном тексте российской Конституции редакции 1993 года (ст. 15, п. 4), но был отменен «поправками» 2020 года, полностью заменен решением «Конституционного суда» РФ и окончательно оформлен в процессе выхода России из Совета Европы и Европейской конвенции по правам человека.
Сигналы Кремлю
Требования Каллас гораздо более жесткие, чем, скажем, «европейские» поправки к американскому мирному плану в Украине и предыдущие заявления лидеров стран ЕС. Вряд ли даже самый стойкий идеалист в Брюсселе всерьез рассматривает возможность уступок России по перечисленным вопросам, за исключением разве что гипотетической демилитаризации отдельных частей Донбасса и участия в восстановлении Украины, которые в идеале могут стать частью большого компромисса. На остальное при Путине (а возможно, и после Путина) надеяться не приходится.
Требования Каллас необходимо воспринимать в общем контексте усиления роли Европы в геополитике, как попытку найти свое место в новых реалиях. Президент США Дональд Трамп многажды упрекал ЕС в неумении самостоятельно находить решение конфликтов, о том, что ЕС предпочитает беззубую дипломатию, постепенное смягчение противоречий и мирное сосуществование на континенте.
Четыре года полномасштабной войны России против Украины со всей ее чудовищностью с захватом территорий, руинированием «освобожденных» населенных пунктов, с обстрелами украинской гражданской инфраструктуры и издевательствами над военнопленными ВСУ показали, что об «общеевропейском доме» а-ля ОБСЕ, к сожалению, придется на время забыть. В Кремле такую концепцию не приемлют и даже открыто над ней смеются, считая «пережитком времен Михаила Горбачева и Бориса Ельцина». Если Европа всерьез задумалась о политическом суверенитете, о чем прямо говорят французский президент Эмманюэль Макрон, канцлер ФРГ Фридрих Мерц и другие европейские лидеры, то нужно внятно транслировать и суверенную повестку.
Требования Каллас намеренно сформулированы предельно максималистски. Неясно, войдут ли они в итоговый документ Евросоюза и какие поправки будут внесены по причине «особой позиции» Венгрии, Словакии или других государств. Но трудно не заметить три прозрачных мессиджа Москве и лично Путину.
Первый сигнал — это готовность и далее поддерживать Украину всеми необходимыми ресурсами, в том числе и в затяжной войне на истощение. Европа явно дает понять, что не примет «сделку», если ее заключат Белый дом и Кремль за спиной Киева и Брюсселя. Евросоюз не стал официальной переговорной стороной в войне. Но точно также ею нельзя считать и США. Европа берет на себя роль адвоката Украины.
Второй сигнал — это субъектность Европы как институционального оппозиционера путинской России. ЕС явно не желал такого противостояния и не был к нему готов. Но после того как германская концепция «сближение через торговлю» и французская системная русофилия показали свое банкротство, а США более перестали быть надежным союзником в западном блоке, Европа вступает в навязанную ей холодную войну 2.0, демонстрируя, «кто первый начал» и выходя из исключительно «украинского контекста».
Наконец, третий сигнал — это фактически лишение Путина и его режима легитимности. Все основные действия Москвы на международной арене и внутри страны, от навязывания своей воли иным народам до преследования собственных граждан и подавления инакомыслия, признаются не соответствующими ценностному фундаменту Европы. Такое происходило и ранее, в виде реакции на те или иные действия Кремля «по горячим следам» или регулярно повторяемой, ставшей ритуальной критики в речах политиков. Теперь это сведено в единый список в долгосрочном формате. Требования соответствуют словам Мерца о «глубочайшем варварстве», в которое скатилась Россия, и «слепом терроре» в стране.[2] С виновниками этого варварства не ведут переговоры о «деталях». От них требуют прекратить террор как таковой.
В кремлевских коридорах принято не воспринимать Европу всерьез, видя только Вашингтон в роли визави, центра принятия решений и партнера по переговорам. В какой-то мере это стало результатом геополитической пассивности Брюсселя в течение последних десятилетий.
Теперь Путину придется считаться и с новой европейской повесткой.
