О их гибели со скорбью писали либертарные СМИ и социальные сети; глумливо — z-каналы и z-сайты. А когда в конце декабря пришла новость о гибели командира Российского добровольческого корпуса Дениса White Rex Капустина, глашатаи Кремля сообщили об этом с нескрываемой радостью. Она не удивила. Поразила реакция оппозиционной эмиграции.
Говорящая о тяжком недуге.
Такие разные конфликты
Мне чужд национализм. И как идея, и как политическая практика. Мое отечество — все человечество. Для множества людей это давно не девиз. А образ жизни. В том числе — для миллионов россиян. Они оставили РФ не ради комфорта, а ради сохранения своего я, чистой совести и неподвластности произволу государства.
Кто-то из них выбрал спокойную жизнь экспата. Кто-то — участие в работе центров и групп зарубежной оппозиции. Кто-то — путь боевого сопротивления системе РФ.
Их взгляды порой полярны. Как у Капустина и, например, у погибшего в бою анархиста из Москвы Славы «Пирата» Юрченко. Порой они сталкиваются, как это было на похоронах художника-добровольца Давида Чичкана, где Капустин пытался наезжать на либертарных активистов и получил то, что заслужил. Но это — конфликт убеждений, картин мира, а не амбиций и интересов, как мы часто видим в том секторе русской эмиграции, который именуют зарубежной оппозицией.
Новости о гибели тех, кто сражается, независимо от их убеждений, жирно подчеркивают дикость известий о скандалах в эмигрантской среде, выбравшей путь конференций, лекций и деклараций. Дико читать и слышать об атаках с молотками. Склоках в ресторанах и эфирах. О «наездах» в СМИ и соцсетях.
Такие разные борцы
Когда доходит до того, что «российский политик», выбравший путь публикаций и выступлений, пишет о российском добровольце «сдох нацик», нужно ли удивляться, что его хотят лишить вида на жительство? Независимо от того, какие идеи и символы близки тем, кто претендует на роль оппозиционера, и тем, кто выбирает дело бойца, — такие атаки возмутительны. И говорят о заблуждениях тыловых оппозиционеров по части борьбы за свободу против авторитаризма и полицейщины.
За что они-то борются? И как?
Сильно ли бьет по системе РФ «разоблачение» еще одного дворца Путина в Крыму? Или очередная перепалка из-за места в «русском проекте» ПАСЕ?
Да, структуры русской оппозиции в тылу — в Европе, Штатах и других регионах — важны. Миссия Free Russia Foundation и ей подобных институций — поддержка эмигрантов-исследователей и профессионалов, инициатив демократических активистов — светла и нужна. Но где же, где российские добровольцы-либералы, не на словах, а на деле сопротивляющиеся режиму?
Совесть общества
Я не смею корить оставшихся в России. Как-то, выступая на Книжном салоне, устроенном парижской Тургеневской библиотекой, Валерий Панюшкин рассказал со сцены о девушке, оставшейся в Москве, и о телефонной беседе с ней, лежащей лицом в пол в ходе облавы в ночном клубе в златоглавой.
— Тебе нравится так лежать?
— Нет. Но все равно не уеду.
Нет — значит нет. Каждый делает выбор — где жить и как быть. Погружаться в заграничный быт, клеймить диктатуру в лекциях и СМИ или сопротивляться ей в стране и вне. Разделение труда никто не отменял.
Что, мало их в России — готовых лежать лицом в пол? Да нет. Хватает.
Но есть и те, кто терпеть не намерен. Об этом говорят сведения об задержаниях, судах и сроках. Их сотни. И это именно либертарные активисты.
Это о них сказал в последнем слове на втором суде математик Азат Мифтахов:
Мы видим людей, которые находят в себе смелость противостоять террору... Рискуя не только свободой, но и жизнью, своими действиями они пробуждают совесть общества, дефицит которой мы остро ощущаем, а их стойкость до самого конца становится примером для всех нас.
Упаси меня Бог звать кого-то рисковать собой — идти в окоп или в камеру. Я не считаю себя в праве это делать. Сознательная автономная личность сама способна на выбор.
Выбор
Я знаю, какая идея вела погибших и ведет живых либертарных активистов в борьбе с государством России. И не знаю, что ведет ультраправых. Буду рад, если мне объяснят. Ведь, казалось бы, они могли бы спокойно смотреть «Царьград» ТВ с людоедскими речами Дугина и Малофеева.
А — нет.
Они не по ту сторону баррикад. И действуют. И, несмотря на упреки за посты в тик-токе, несут потери.
Странно ждать от Леонида Волкова и других демократов — как и от любых людей с ясной позицией — доброго отношения к идейному противнику. Но наезды, особенно на тех, кто сражается — поражают. И не только грубостью и хамством, на которые, обсуждая этот кейс, справедливо указывает Валерий Панюшкин, но безоглядной слепотой.
Хамство публика забывает, а нередко даже прощает. А слепота — тяжелый недуг. Бывает — убивает.
Ненависть к нацизму и иным «измам» объяснима. Но она не должна слепить политика. А ведь им считает себя Волков. Разумно, что после появления проблем с властями Литвы, он публично признал свой пост «глупым, неправильным и резким эмоциональным сообщением, которого не должно было быть». Надеюсь, это поможет ему решить их. Не забудем, он уехал под угрозой ареста, его работа в ФБК (ирония — аббревиатура, созвучная РДК) известна, его не упрекнуть в трусости. Да и надо ли вообще в чем-то упрекать?
Дело ведь не в грубости и эмоциональности. А в опасных иллюзиях и отказе мирного оппозиционного зарубежья видеть вызов, брошенный эмигрантам агрессией РФ. Оправдаются ли надежды тех, кто чает возвращения в постпутинскую страну и включения в политический процесс?
Да, так было в 1980-1990-х с эмигрантами-диссидентами. Но повторится ли? Востребует ли их грядущий «транзит»?
Искушения и субъектности
Сомнения Бориса Бондарева резонны. Как и его ключевой тезис — нельзя повторять «ошибку оппозиции 1990-х- 2000-х — не бороться за власть, а стараться войти в нее <…> из страха выйти из зоны имитационной политики, где можно ждать, надеясь, что в какой-то момент сами придут и всё предложат». Не придут. И не предложат.
Известная фраза Воланда — искушение. А чего ж еще ждать? От него-то? В случае Маргариты — очень специальном — сработало. Но не в ситуации будущей жестокой борьбы, что предстоит России. Скорее всего, она швырнет в маргиналию тех, кто ожидает в ней хоть что-то получить, не будучи ее субъектом.
Персон и групп интересов, претендующих на власть — т. е. на действие и принятие решений — толпа. Многие из них будут ловко использовать присвоенные ресурсы. Иные, чуя кровь — умело применять автоматическое оружие. А кто-то — более гуманные, но эффективные, методы управления выбором.
И очевидно: у тех, кто стремится сделать Россию и впрямь свободной от угнетения, несправедливости, эксплуатации и зла, у тех, кто уже работает над тем, чтобы взять на себя это бремя и стать в ней сильным субъектом, есть шансы на успех.
