Ну для начала это значит, что теперь если вы будете писать слово Riot рядом со словом Pussy в России — то вы можете сесть оправдание экстремизма на срок если, я не ошибаюсь, до трех лет. Или если вы поставите лайк или распространите эти слова.
Или если вы прорежете дырки для глаз и рта в обычной шапке — то ее можно с этого момента считать экстремистской шапкой — балаклавой. Срок тот же.
Пока я это пишу — возникает вопрос. Любой омоновец носит шапки с прорезями для глаз и рта, понятно, что они не разноцветные, но чем черный цвет хуже остальных?
Любую новость можно сделать смешной. Почти любую.
Но смеяться я теперь учусь заново.
Как участница Pussy Riot, за эти годы я прошла через многое. Я сидела два года в уральской колонии, современном ГУЛаге, меня били плетками, пробивали голову, запрещали выезд из страны, я проводила ночи в полицейских отделах, за мной следили и меня прослушивали регулярно. Полтора года на домашнем аресте, шесть раз по 15 суток в спецприемниках. Угрозы отобрать ребенка, угрозы посадить ребенка.
Неплохой послужной список для книжки, которая только что вышла.
И все-таки я не хотела уезжать. Отчаянно не хотела.
Покинуть Россию для меня = разорвать сердце.
И если бы не мои близкие люди — я никогда бы не села в машину, которая просто повезла меня на запад. С электронным браслетом и без паспорта.
Я живу три с половиной года без дома, сменив сотни гостиниц и десятки квартир.
Таких людей, лишенных дома и лишенных, по сути, страны — несколько миллионов. И у каждого из нас есть своя «экстремистская» или «террористическая» история. История о том, как в какой-то момент стало невозможно молчать.
У каждого или почти у каждого остались родственники внутри страны — заложники. Это пожилые родители, которые не хотят уезжать, или братья и сестры, которые просто решили, что земля под ногами дороже крика правды о преступлениях путина, армии и пропагандистов.
Уголовные дела, открытые в России и означающие одно: обратная дорога — это дорога только в тюрьму. Один из участников Pussy Riot — Тасо — недавно сказал, что все больше думает, что значит слово «никогда». Страшно подумать про такое, правда?
«Не вернуться домой никогда».
Этим летом, в июле умер мой папа. Это случилось спустя полтора месяца после обыска по нашему последнему уголовному делу «фейки о российской армии». Дело было открыто за антивоенный клип «Мама, не смотри телевизор» (2022) и антивоенный перформанс «Вы спонсируете войну» (2024) в немецком музее «Пинакотека». Пять участниц Pussy Riot: я, Ольга Борисова, Тасо Плетнер, Алина Петрова и Диана Буркот получили от 8 до 13 лет тюрьмы. Мой последний разговор с папой был очень коротким — я опаздывала на сцену, на наш концерт. Он сказал: «Я сразу понял, почему они пришли, сразу понял, что это ты Маша, молодец, и оттуда смогла их достать!»
Я никогда не думала, что буду смотреть похороны отца по видео в телеграмме, что буду участвовать в поминках по зуму. Так вот что значит слово «никогда»?
Другой участник Pussy Riot Саша Софеев говорит: «Террористы называют нас экстремистами, не абсурд ли это?» Но все это дело об экстремизме появилось ровно по одной причине — мы не замолчали. И молчать не планируем.
Всех правозащитников, оппозиционеров, «движение ЛГБТК+» признаны в России экстремизмом. На очереди — феминизм.
Участие в антивоенных акциях — уголовное преступление
Призыв к санкциям против России — уголовное преступление
Распространение информации отличной от мнения Кремля — уголовное преступление.
Нас никто не учил в школе, что делать, если армия твоей страны нападает на соседнюю страну, которую ты тоже любишь. Мы выступаем с концертами, поддерживаем Украину.
Украина должна жить.
Жить, а не становиться частью путинского ГУЛага. Мне очень хотелось бы, чтобы прежде всего в стремительно меняющемся вправо западном мире поняли — это не локальный конфликт в восточной части Европы. Это гибридная война. Вам может нравиться или не нравиться Украина, но если сегодня Путину что-то не понравилось в ней и вы позволите ее захватить — то завтра ему может что-то не понравиться уже в вас.
Это вас российские пропагандисты призывают бомбить каждый день и обычными и ядерными. Ирония в том, что даже в условиях глобального мира с интернетом и самолетами — вы этого не слышите.Всем хочется жить: поэтому часто все делают вид, что все нормально.
Что война не придет в ваш дом.
