Те, кто не принадлежит к леволиберальному западному мейнстриму, упрекают этот мейнстрим за отсутствие сочувствия к народному восстанию в Иране.
В поисках несуществующей эмпатии
Думаю, это чаще растерянность, чем неприязнь. То, что происходит в Иране, совершенно не укладывается в понятия о правильно устроенной действительности, почти обязательные для мыслящей западной общественности и, тем более, для активистской ее части.
Которые просты как начищенный сапог.
По этим понятиям, человечество состоит из западного меньшинства и незападного большинства, страдающего под пятой американо-европейского постколониализма. А центром и источником всего худшего в этом постколониализме является Израиль.
Со своей израилецентричной картиной мира большая часть общественности умудрилась не увидеть, что сюжетом ближневосточной войны, которая идет с 2023-го, стало нападение на Израиль Иранской империи и всего коллектива ее джихадистских вассалов. В их глазах это Израиль напал на маленькую Газу и притом только на нее.
Поэтому каждое очередное событие ближневосточной войны становилось для них сюрпризом — падение в Сирии тоталитарной династии, которая 55 лет там заправляла; разгром «Хезболлы», которая 20 лет царила в Ливане; и наконец, прямое поражение иранского режима в двенадцатидневной войне с Израилем полгода назад.
Каждая из этих военных кампаний была крупнее локальной войны в Газе, но западный мейнстрим их не замечал. Хотя обычно и не осуждал. Он не против, что в Дамаске уже другой режим, и там теперь правит Ахмед аш-Шараа, но не может испытывать ни к нему, ни к обитателям измученной Сирии (22 млн, десять секторов Газа) никаких чувств, поскольку ничего о них не знает и знать не хочет.
Всепланетное событие, которого не заметили
Народное восстание в Иране игнорировать труднее. Мейнстрим ему по-своему даже сочувствует, однако настоящего, острого сопереживания ждать не надо. Ведь в его картине мира ни тамошней джихадистской тирании, ни попыткам ее свергнуть просто нет места.
Думаю, эта ближневосточная война — первое в XX и XXI веке всепланетное событие, которое не осознается и как бы не замечается мыслящей общественностью и ее активистами.
До 2023-го иранский имперский проект был самым успешным завоевательным начинанием XXI века. Под полной или частичной властью Тегерана находились огромные пространства в Ираке, Сирии, Ливане, Йемене и Газе. И всего за два года эта грандиозная империя была сокрушена.
Рахбар Али Хаменеи вполне мог придержать «Хамас» и уклониться от катастрофы. Но престарелый диктатор выбрал войну. И в этом была логика. Еще в прошлом веке правящие джихадисты провозгласили национальной целью Ирана уничтожение Израиля. Они готовились к решающей битве десятки лет и должны были, наконец, ее начать.
В своей наивности они считали, что высшие силы за них.
Народное восстание в Иране — естественный результат военного поражения джихадистов. Но независимо от того, уцелеет ли безумный режим, на Большом Ближнем Востоке уже нет и больше не будет безумной Иранской империи. Всемирный расцвет империализма в 2020-е совсем не означает, что каждое начинание с имперским замахом будет успешным. Тут выигрывают те, кто действительно сильнее.
Фирменная слепота мейнстримной западной общественности в эти годы не дала осечки ни на одном участке. Все из того, что реально происходило, оказывалось для них сюрпризом.
Леволиберальный актив сделал своей профессией тотальную борьбу с наследием давнишнего западного империализма и колониализма. Все шло хорошо: переписывалась история, цензуровались музейные экспозиции и картинные галереи, кастрировался официальный и литературный язык, а в школах и университетах под руководством специальных тренеров проводились занятия по обличениям и покаяниям.
Агрессия под антипостколониальным соусом
Реальные имперские проекты, которые расцветали вокруг, критиковать и даже замечать было нельзя. И ни одному из них вся эта антиколониальная деятельность ни разу и ни в чем не помешала — ни тому же иранскому, ни турецкому, ни китайскому.
Не помешала и российскому.
Наоборот, Путин с удовольствием подавал нападение на Украину под антипостколониальным соусом — как антизападную акцию по доктрине «многополярного мира» и даже якобы от лица «мирового большинства».
Надо сказать, что это «большинство», т. е. незападная часть человечества, совершило встречное движение и почти сразу стало воспринимать путинское вторжение как чисто бытовой эпизод, которым воспитанные люди своих знакомых не попрекают.
Защита Украины была и остается чисто западным делом. Той части интеллектуальной общественности, кто продолжает относиться к ней серьезно, пришлось отложить свои вок-штампы в сторону. А остальные люди этого круга, которых там большинство, быстро устали сочувствовать украинцам и вернулись к привычным занятиям и антиколониальным декламациям.
Казалось бы, именно они лучше всех были подготовлены к борьбе с трамповским империализмом — к захвату Мадуро, к притязаниям на Гренландию и Канаду, к уверениям, что международным правом он вообще не связан. Но никакие железные колонны, ведомые антипостколониалистами, против Трампа не выступили. Возражения были растерянными и негромкими, а протестные шествия — немассовыми.
Причина не только в концептуальной неадекватности антипостколониализма, но и в том, что он совершенно не заточен на противостояние силе. Он смел только против слабости.
Его адепты привыкли иметь дело с либеральным чиновничеством, которым легко помыкать. И в организационном смысле это не сообщество борцов-идеалистов, а совокупность карьеристов-агитаторов, собравшихся вокруг кормушек. Иметь против себя государственную машину Соединенных Штатов — это совершенно не то, к чему они себя готовили. Инстинкт служилого человека подсказывает каждому из них, что надо затаиться, не шуметь и ждать.
Неуютное многополярье
Но время взвешивать риски пришло и для тех, кто посильнее либеральных интеллектуалов. Переход правителя супердержавы на платформу открытого и демонстративного империализма автоматически делает его законодателем мировой империалистической моды. И Трамп им стал, несмотря на свою ауру несерьезности.
Китай и Россия без особых возражений убрались из Венесуэлы, которую с такой помпой столько лет осваивали. То, что обе Америки теперь под присмотром Соединенных Штатов, принято миром почти как должное. ООН держит паузу. Европейцы мужественно и ловко уклоняются от ответа на вопрос, обязан ли ЕС защищать Гренландию. Упрямится только аятолла. И если новая эпоха настала не на шутку, то Трамп теперь обязан показать на нем свою крутость.
И есть еще две темы для дискуссий. Во-первых, Китай теперь может нацелиться на Тайвань не только потому, что давно собирается его поглотить, но и в порядке империалистического раздела мира.
Как второй по важности империи мира, китайской полагается своя сфера господства (а это не только Тайвань, но и обширные прилегающие моря, и многочисленные острова). И, по трамповой логике, Си имеет полное право толковать об этом с Америкой, если у него есть что-нибудь лакомое взамен.
А вторая спорная тема — это путинская Россия с ее войной. Не будем преувеличивать прочность трамповско-путинского побратимства. Оба всегда помнят, кто из них важнее. И понимают, что внезапно наступивший многополярный мир, о котором столько лет грезил правитель России, вовсе не так для него удобен, как тот недавний уютный мир, в котором единственным нарушителем порядка был только он сам.
Теперь хулиганами стали все, и Путин догадывается, что он далеко не самый сильный во дворе. Значит, возможностей оказать на него давление сейчас больше, чем было еще недавно. Не говоря о том, что у его режима есть нюансы, на которые редко обращают внимание.
Имперство тоже бывает прикрытием
У РФ есть деловые друзья, но нет настоящих союзников. Не существует ни одной державы, в защиту которой Путин всерьез готов вступить в полноформатную войну.
Беларусь и КНДР такими не являются. Что их ждет, если вопрос встанет ребром, можно убедиться на иранском примере. В прошлом году Путин подписал с Ираном договор о «добрососедстве, дружбе и сотрудничестве» (очень похожий на одноименный договор с КНДР, заключенный годом раньше, но без статьи о военной помощи), и это сейчас не мешает ему хладнокровно взирать на страдания братского режима. Соответственно, никакое государство не вступится и за Путина, и это заложено в расчеты всех мировых игроков.
Другая особенность российского автократа лежит глубже. The Washington Post сообщила, что за неделю до операции по поимке Мадуро Путин через госсекретаря Ватикана уговаривал американцев отпустить венесуэльского правителя к нему в Москву. Но что-то не срослось. Вроде бы Мадуро закапризничал и выпрашивал еще что-то для себя.
Эта история похожа на правду и вполне в логике Путина. Спасение коллеги-диктатора для него важнее, чем судьба братского венесуэльского режима. Похожим порядком он 2024-м приказал эвакуировать к себе Башара аль-Асада и параллельно с этим довольно стойко перенес потерю Сирии, за которую до этого воевал девять лет. Травма, нанесенная ему в 2011-м видеороликом с убийством Муамара Каддафи, видимо, неисцелима.
Поэтому мало будет сказать, что путинский «антиимпериализм» — это лишь прикрытие для имперской политики. Надо еще добавить, что и сама его имперская политика — это сплошь и рядом прикрытие для политики персоналистской, диктуемой сугубо личными страстями, привязанностями и страхами.
Это значит, что, например, соглашению об остановке войны против Украины могли бы сильно способствовать какие-нибудь тайные персональные гарантии. А выдача таких гарантий в архаичном мире империй гораздо более возможна и органична, чем в том прежнем мире, с которым мы, кажется, распрощались.
***
Эпоха империй наступает, не спрашивая нашего согласия. И у нее есть свои правила. Эти правила наверняка плохи. Но еще хуже не знать их, верить в фантастические теории и двигаться вслепую, как до сих пор.
