Отец-основатель и первый президент США Джордж Вашингтон в прощальном обращении призывал избегать участия в политических интригах европейских держав и сосредоточиться на внутреннем развитии страны. Эта логика и легла в основу доктрины Монро. Она предполагала не только дистанцирование США от европейской политики, но и то, что Европа, в свою очередь, воздержится от активного участия в американских делах. В условиях, когда значительные территории Северной и Южной Америки оставались предметом колониальных споров, Вашингтон фактически сигнализировал, что распространение европейского влияния в Западном полушарии будет рассматриваться как угроза и повод для конфликта.
Событие: похищение бывшего президента Венесуэлы Николаса Мадуро
Операция прошла 3 января. Судя по всему, оно представляет собой практическое воплощение «доктрины Донро», термина, предложенного американскими журналистами после проведенной операции. Эта игра слов отсылает к доктрине Монро, внешнеполитическому принципу, развивавшему идеи Вашингтона и предполагавшему невмешательство США в европейские дела и определявшему курс американских администраций на протяжении почти всего XIX и начала XX века.
«Доктрина Донро» — сочетание имени Дональда Трампа и фамилии Монро — воспроизводит эту логику, но в измененном виде. Южное полушарие вновь объявляется зоной приоритетных интересов США, однако теперь не из-за опасений европейского вмешательства, а под предлогом обеспечения национальной безопасности. Похищение Мадуро, которого американские власти обвиняют в участии в наркотрафике и незаконном обороте вооружений — обвинения, на основании которых и была выстроена правовая рамка операции.
Уголовное дело против Мадуро было заведено еще в 2020 году. Министерство юстиции США обвинило его в участии в транснациональном наркотрафике, сотрудничестве с колумбийскими вооруженными группировками и использовании наркоторговли как инструмента подрыва безопасности США. Дело рассматривалось федеральным судом Южного округа Нью-Йорка, но суд не мог приступить к рассмотрению, пока Мадуро не был доставлен принудительно.
Операция по захвату Николаса Мадуро внутри США предсказуемо вызвала острые политические дискуссии. Многие политики и общественные деятели акцентировали внимание на том, что операция могла нарушить нормы международного права. Лидер демократов в Сенате Чак Шумер указал, что применение силы за рубежом должно осуществляться только с одобрения Конгресса.
Республиканское большинство, особенно представители движения MAGA, в целом поддержало действия администрации. Но даже среди сторонников операции звучали опасения, что создан опасный прецедент, и у него будут долгосрочные и трудно прогнозируемые последствия для американской внешней политики. На международной арене в защиту Мадуро публично выступили лишь несколько ближайших союзников режима, прежде всех Куба и Колумбия.
Многие ожидали, что Дональд Трамп представит захват Мадуро как шаг к демократизации Венесуэлы. Но президент США объяснил, что операция была элементом антинаркотической политики США и не преследовала цели смены политического режима.
Показательно, что Мария Корина Мачадо, несмотря на международное признание и на то, что ее рассматривали как символ демократической альтернативы Мадуро, не получила политической поддержки со стороны Белого дома. И даже то, что она передала Трампу материальные символы своей Нобелевской премии, не изменили его мнения, как бы Мачадо ни заверяла всех и каждого, что она демократически избранный лидер Венесуэлы.
Ближайшее окружение Мадуро сохранило контроль над государственными институтами. Появились сообщения об освобождении части политических заключенных, а Трамп прокомментировал ситуацию предельно прагматически, заявив, что «пока они сотрудничают с США, проблем не будет».
На встрече с руководителями американских нефтяных компаний Трамп подтвердил, что у него уже есть договорености с новыми (вместо Мадуро) венесуэльскими властями о предоставлении гарантий безопасности. Новые власти выразили готовность принимать американские инвестиции и рассчитывают на экономическое сотрудничество, включая поставки нефти на рынок США.
В этом же контексте следует рассматривать и активизацию борьбы с так называемыми «теневыми танкерами», используемыми для обхода санкционных режимов.
Внутри самой Венесуэлы реакция на похищение Мадуро оказалась, скажем так, неоднозначной. Празднования по поводу исчезновения Мадуро проходили где угодно за пределами страны, только не в Каракасе.
Событие: поддержка протестующих в Иране
В Иране развернулись самые крупные за последние годы протесты, имеющие одновременно социально-экономические и политико-идеологические причины. Дональд Трамп вновь выступил с серией жестких заявлений, которые сложнее вписать в логику «доктрины Донро», так как Иран, очевидно, не относится к западному полушарию. Трамп выражает активную поддержку протестующим, используя риторику, характерную для администрации Джорджа Буша-младшего начала 2000-х годов. В одном из сообщений в Truth Social он фактически призвал протестующих к захвату государственных учреждений и заявил, что помощь «уже в пути». Одновременно он подчеркнул, что отказывается вести диалог с действующими властями Ирана.
Как именно администрация намерена действовать дальше, непонятно. Ни на один из прямых вопросов, заданных журналистами, Дональд Трамп не дал конкретных ответов. Среди обсуждаемых сценариев вновь обсуждается применение военной силы, тем более что подобный прецедент уже имел место в прошлом году. Не исключается и углубление координации с Израилем. В экспертной среде также звучат аргументы в пользу кибератак как инструмента давления, позволяющего избежать прямого военного столкновения.
Особое место в этой ситуации занимает фигура единственного человека, который потенциально может претендовать на легитимность власти в Иране, — наследника иранского шаха Резы Пехлеви, проживающего в США. В последние недели он активно выступал в поддержку протестующих. По сообщениям СМИ, Пехлеви недавно провел продолжительные консультации с представителями американской администрации.
Событие: присоединение Гренландии
Казалось, что Дональд Трамп остыл к теме, которая вызвала весьма бурную реакцию в мире в начале 2025 года, но неожиданно президент США вернулся к ней. В публичном пространстве вновь появились его резонансные и провокационные заявления. Как и в других случаях, обсуждаются разные сценарии, от военной оккупации и аннексии до покупки острова или создания совместной экономической зоны.
Ситуация, очевидно, беспрецедентная и из-за особого статуса Гренландии. Формально остров можно отнести к Западному полушарию, а юридически он принадлежит Дании, то есть Европе. Но отношения с Данией носят нестандартный характер. Гренландия обладает широкой автономией, не входит в Европейский Союз и сохраняет определенную автономию.
Европейский Союз выразил обеспокоенность происходящим, стараясь не обострять и без того напряженные отношения с администрацией Трампа. Министры иностранных дел Дании и Гренландии даже съездили на переговоры с вице-президентом США Джей Ди Вэнсом, но вернулись ни с чем.
Судя по риторике Белого дома, Дональду Трампу необходим контроль над островом, чтобы развернуть там систему противовоздушной обороны «Золотой купол», а также иметь возможность влиять на арктические и трансатлантические морские торговые маршруты, в том числе связанные с Россией и Китаем. У США на острове уже есть военно-космическая база.
Формальный переход Гренландии под суверенитет США для реализации подобных планов не кажется обязательным. Военное присутствие и контроль над ресурсами могут быть обеспечены и иным образом. Однако в случае юридического оформления контроля над островом Соединенные Штаты получили бы качественно новый статус как арктическая держава. Такое развитие событий, судя по всему, соответствует логике Трампа. Он неоднократно заявлял, что идея присоединения Гренландии продиктована необходимостью получить долгосрочные конкурентные преимущества в стратегическом соперничестве с Россией и Китаем.
Анализ событий
Ключевая цель внешней политики и стратегии национальной безопасности Дональда Трампа, похоже, и в самом деле заключается в установлении контроля, в самом широком смысле, над ресурсами Западного полушария. На примере Венесуэлы это прежде всего нефть, на примере Гренландии — оборона, морские торговые пути и арктическая логистика и природные ресурсы.
Контроль не обязательно предполагает формальное владение территорией или активами.
Венесуэльский трек демонстрирует именно такую логику: американские компании получают доступ к рынку, инвестиционным возможностям и поставкам сырья в рамках прагматического сотрудничества.
Иран вроде бы выбивается из схемы. Но Трамп уже объяснил, что его внешнюю политику ограничивают лишь его собственные моральные ориентиры. Вместе с тем иранский сюжет укладывается в более широкую стратегию глобального соперничества с Китаем, а тактическая задача заключается в ослабление региональных союзников Пекина.
Активизация этих направлений временно отодвинула украинскую проблематику на второй план. Трамп несомненно вернется и к урегулированию конфликта в Украине, рассматривая его как еще один элемент своей транзакционной дипломатии. Уже в середине января появились сообщения об очередном визите Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа в Москву.
