Кадровое решение, принятое Игорем Шуваловым «по прямому звонку сверху», продемонстрировало: государству больше не нужен макроэкономический диагноз и прогноз, а нужны красивые обоснования собственных иллюзий.
Газета выступила — меры приняты
Самая интригующая деталь этой истории заключается во временном лаге. Свои резонансные тезисы Клепач произнес еще в конце мая 2026 года на заседании «Никитского клуба» Московской биржи. И многие выступившие там с ним солидаризировались (Леонид Григорьев, Игорь Николаев, Ирина Устюжанина, Михаил Перов).
Для Кремля подобные площадки годами выполняли роль клапана, чтоб пар стравить: технократам высшего звена прощалась откровенность в узком экспертном кругу, пока их выводы оставались доступны чисто для своих. Почти три месяца никто не обращал внимания, пока 14 августа The Moscow Times и The Bell не опубликовали цитаты.
Как только признания главного экономиста ключевого институционального банка страны перевели на язык заголовков — «Главный экономист ВЭБ признал неспособность РФ выиграть войну на истощение», — статус доклада мгновенно изменился. И с ним статус автора.
Политическое руководство увидело в этом не технический спор о денежно-кредитной политике или бюджете развития, а публичную критику официального нарратива. И когда тезисы топ-менеджера подхватила «нежелательная» пресса, кремлевская вертикаль включила режим мгновенной репрессивной реакции: закрыть глаза на «пораженчество» стало невозможно без риска показать слабость.
Демонтаж мифов
Официальная доктрина строится на убеждении, что РФ обладает неисчерпаемым запасом прочности, а экономика противника неизбежно рухнет. Клепач публично оспорил этот базовый нарратив:
В этой войне на истощение мы не выиграем конкуренцию. У нас есть иллюзия, что там все рухнет. Не рухнуло и не рухнет. Наши издержки растут.
Признание того факта, что западная поддержка обеспечивает устойчивость Украины, а систематические издержки от ударов по логистике и НПЗ превращаются в непреодолимый барьер для развития РФ, разрушает идеологему гарантированной победы.
Пока профильные министерства отчитываются о триумфе «технологического суверенитета», Клепач ворчит, что РФ стремительно теряет позиции в глобальной конкуренции. И подкрепляет это фактами: траты на НИОКР составляют менее 1% ВВП — и РФ начинает проигрывать в отдельных технологических сегментах не только США и Китаю, но и Украине. Когда показатели роста ВПК подаются как верх инженерной мысли, признание деградации гражданского машиностроения и микроэлектроники было расценено как дискредитация государственного курса.
Наиболее опасным для власти стал анализ социальных диспропорций. Рост зарплат в ВПК и выплаты участникам боевых действий маскируют реальное обесценивание труда врачей, учителей и научных кадров, чьи относительные доходы откатились на 13 лет назад. Клепач предупредил: военный бюджетный импульс исчерпается, а рост ВВП затормозится до символических 0,3%–0,4%. И именно тогда — «когда никто особо не ждет» — социальное «нерасположение» перерастет во взрыв. Параллель с февралем 1917 года и распадом СССР в 1991 году разбудила главный экзистенциальный страх Кремля. В официальной идеологии катастрофы прошлого объясняются «внешними заговорами», а тут признание, что в текущей экономической политике власти собственными руками воспроизводит внутренние условия для обвала. Политическое святотатство.
Вон!
А что говорят другие?
Важно сопоставить высказывание Клепача с оценками независимых экономистов:
- Игорь Липсиц давно доказывает, что РФ уже скатилась в примитивную командную модель, где разрушение банковской сферы и гражданского производства идет в активной фазе.
- Владислав Иноземцев развивает концепцию «смертономики», подчеркивая, что стимулирование экономики через выплаты за гибель и ранения уничтожило традиционные трудовые стимулы.
- Сергей Гуриев и Константин Сонин описывают экономику как «медленно горящий фитиль», где власть осознанно жертвует человеческим капиталом ради выживания режима и сжигает ресурсы в непроизводительных военных «черных дырах».
- Патриарх экономической науки Абел Аганбегян наиболее близок Клепачу методологически, так же жестко критикует Центробанк за сверхвысокую ключевую ставку, убивающую инвестиции.
Таким образом, независимые экономисты убеждены, что никакие макроэкономические рычаги не способны спасти войну на истощение. Клепач же выступал как системный технократ-реформист: он верил, что систему можно донастроить «изнутри» — через институты развития, расходование золотовалютных резервов и снижение ставки ЦБ. Пока был в команде.
В этой аппаратной драме есть деталь — фигура Дмитрия Белоусова, руководителя направления макроэкономического анализа и прогнозирования ЦМАКП (Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования). Он младший брат министра обороны Андрея Белоусова, а сам ЦМАКП исторически — «родовое гнездо» и «неразменный файл» и для братьев Белоусовых, и для самого Клепача.
На протяжении десятилетий Клепач, Андрей Белоусов и ЦМАКП формировали школу государственного протекционизма и структурного макропланирования. Тот факт, что жесткая критика политики ЦБ, анализ удушения гражданского сектора и предупреждения о стагнации звучали синхронно как от Клепача, так и из докладов ЦМАКП, долгое время создавал для Клепача мощный аппаратный купол. Считалось, что его позиция отражает взгляды «государственников» в руководстве страны.
Отставка показала ненадежность этой крыши. Когда аналитика Клепача перешагнула грань допустимого макроэкономического торга и превратилась в публичное отрицание способности государства вести войну на истощение, святость имени Белоусова больше не смогла защитить его от демонстративного увольнения. Видимо, мало верил и мало молился.
Попытка «спасти систему от самой себя» и сделала Клепача опасным, и как только его выступление прорвало барьер закрытых заседаний и стало публичным, от него избавились. Так квалифицированный макроэкономический диагноз официально приравнен к государственному преступлению.
Самое важное — кто следующий. Кому «на роток накинут платок»? Павел Сорокин? Владимир Ильичев? Василий Осьмаков? Елизавета Данилова? Ясно, что Антон Силуанов и Эльвира Набиуллина с Александром Новаком неприкасаемы. Но таким же был и Клепач…
И у нас есть уверенность, что следователи легко найдут финансовые нарушения в деятельности Института развития, и ведущему макроэкономисту влепят большой срок. Во-первых, это красиво. На деле — чтобы больше не открывал свой поганый рот и не чернил безупречность политики Москвы.
Да и фамилия у него подозрительная, то ли украинская, то ли белорусская.
Доверия к таким больше нет.
