Там у Кинга довольно понятная идея, что зло действует через людей, что зло эксплуатирует наши страхи. Но что такое само зло? Кингу приходится обращаться к космогонии, сочинять прилет Зла на Землю.
Ерофеев обходится без этого. Он пишет — и это важная мысль, — что нынешнее русское зло хуже прежних, несмотря на меньшее число жертв. Предыдущее зло могло оправдывать себя имперской функцией или классовой борьбой. А этому не нужно ничего, кроме размеров и величия.
Да, зло в сапиенсах, в каждом, от рождения. Но почему оно вдруг проявляется? Какова общая схема? Почему вдруг целые вполне себе незлые нации начинают сходить с ума? И почему Россия всегда злее Запада?
И вот тут что-то внутри меня щелкнуло.
Отсталые почти всегда злее. Отстает тот, чья культура (материальная, нематериальная — неважно) не справляется с прогрессом. Эволюция культуры состоит в ее усложнении. Зло — это борьба со сложностью в пользу упрощения, торможение, — или даже полный разворот.
Россия — империя зла, а Америка Трампа — империя полузла просто потому, что и трампизм, и путинизм — это чудовищное упрощение тех идей и инструментов, которыми не без косяков, но уверенно пользуется Европа после последней войны.
Для Трампа мир — всего лишь поле сделки, а политика — получение экономической выгоды посредством силы.
Для Путина мир — это поле доминирования посредством силы.
А их сторонники — это те, кого они совратили и развратили, позволив гордиться тем, чего следует стыдиться. Кому и Трамп, и Путин позволили, грубо говоря, ходить в рваных трусах, и кто с облегчением их теперь носит. Потому что менять белье, стирать и чинить его сложнее, чем всего этого не делать. Отказ от сложности наполняет если не радостью, то легкостью, поскольку меньше обязанностей и правил. Госдеп США сегодня говорит в соцсетях языком журнала «Корея сегодня». Лизать зад Трампу проще, чем отстаивать цивилизационную сложность.
Зло (любое: церковное, идеологическое, экономическое, политическое) — это продвижение упрощенчества. Немецкая партия AfD для меня зло, потому что продвигает вульгарную картину мира, уверяя, что все зло и все проблемы Европы — от мигрантов, и это подхватывается с радостью, потому что это просто. Куда проще, чем задаться вопросом, почему в Германии опаздывает 40% поездов, хотя в правлении Deutsche Bahn сплошь немцы. Представить себе Европу, где носителем европейской культуры становятся чернокожие — о, это требует интеллектуальных усилий и смелости. Для убеждения, что «не может чумазый на роялях играть», усилия не нужны.
Что же касается гордыни, то это вовсе не попытка поставить себя на одну ступень с Богом, замахнуться на равенство с ним, а прямо противоположное. Условный Бог создал, безусловно, очень сложный мир, с трудом постигаемый. Гордыня — не приближение к законам творения, а наоборот: вера в то, что все очень просто, и что Бог тоже очень прост.
Земля плоская.
Ковид изобрели китайцы: нагадить американцам.
России гадит англичанка.
ЕС следует разогнать.
Вслед за Пушкиным приходят танки…
Путин (если бы он один!) — и носитель почти что чистого зла, и гангренозный носитель греха гордыни. Он считает, что познал людей и мир, и что его опыт приводит к элементарным выводам. Все продажны. Все боятся. Все соблазняются властью или богатством. Все подчиняются силе.
Да, это так. Сапиенс гибок, хитер, продажен, похотлив, оппортунистичен. Но то, как (пока еще) ведут себя сапиенсы в пределах Германии и России, — очень разное поведение. Хотя люди в биологическом смысле одни и те же.
Борьба Путина, война Путина против Украины — это борьба за упрощение политики, возвращение к какой-нибудь Ялтинской конференции, механизмам столетней давности. И к сожалению, Украина отвечает таким же упрощением, где главный пункт — токсичность всего русского. Ввоз моих книг в Украину был запрещен раньше, чем продажа в России. И Зеленский пока что для Европы меньшее зло, чем Путин, но не потому, что Украина — жертва (статус жертвы еще не означает ее правоту), а потому что Украина — слабое государство, анократия (так определяла ее Екатерина Шульман еще десять лет назад), то есть пока что не угроза дня.
Но и Россия в 1990-х выглядела слабой, несчастной жертвой коммунистического режима.
Это Европе следует помнить.
А мне об этом и в 2026-м следует напоминать, несмотря на крики: «Да как ты смеешь сравнивать?!»
Да так и смею. Потому что зло вездесуще и, к слову, умеет кричать.
